Но следом за этим порывом накатил холодный страх его гнева. Он ненавидел неподчинение. Ненавидел, когда вмешиваются в его планы.
– Но… он не может один… – прошептала я, больше себе, чем капитану.
Гаррет с трудом приподнялся на локте, его лицо исказила не только боль, но и какая-то древняя, матерная уверенность.
– Может, – отрезал он. – Он – Малькор. Он – Гроза. Для таких, как он, слова «не может» просто не существует. Ваша задача, девочка… – он с силой вытер рот рукавом, – …не бежать за ним. А сделать так, чтобы те, кто должен его прикрывать, не подвели. Чтобы Совет не совал палки в колеса. Чтобы «Молоты» получили четкий приказ, а не размытые рекомендации. Его ты вряд ли догонишь. А вот тут… – он ткнул пальцем в пол, – …можно попытаться навести хоть какой-то порядок. Если, конечно, не боишься.
О чем это он?
Глава 16. Семя
Маги-медики появились беззвучно, словно тени, вынырнув из самого воздуха. Двое в стерильно-белых мантиях с вышитыми на груди кадуцеями. Их лица были скрыты глубокими капюшонами, и только руки – длинные, тонкие пальцы, похожие на хирургические инструменты, – выдавали в них мастеров своего дела.
Они даже на меня не взглянули. Их внимание было всецело поглощено Гарретом. Они аккуратно его перевернули, обнажив спину.
Одно слово – ужас!
Кожа на спине капитана была не просто растрескавшейся. Она была испещрена тончайшим, едва видимым кружевом… черных нитей. Они пульсировали, словно живые, медленно расползаясь под кожей.
– Держись, капитан, – без эмоций произнес один из медиков, и его руки вспыхнули холодным, серебристым светом.
Свет коснулся ран, и нити вздулись, зашевелились с отвратительной, злой яростью. Воздух наполнился тихим, похожим на шепот шипением. Медики работали молча, синхронно, их магия выжигала черные прожилки, но те отрастали вновь, словно сорняки.
Прошло несколько минут, показавшихся вечностью. Наконец, один из магов отступил на шаг. Свет вокруг его рук погас.
– Не получается, – констатировал он своему напарнику тем же ровным, бесстрастным тоном, каким говорят о погоде. – Ядро не извлечь. Оно уже в симбиозе с нервной системой. Любое внешнее воздействие убьет носителя быстрее, чем сам паразит.
Сердце мое упало. Так-к-к! И что дальше?
– Что… что это значит? – прошептала я, едва разжимая губы.
Медик, наконец, повернул ко мне голову. Из-под капюшона я не увидела лица – только темноту и две крошечные точки холодного голубого света вместо глаз.
– Это значит, что капитан заражен на фундаментальном уровне, – прозвучал голос, безжизненный и металлический. – Мы можем замедлить распространение, купировать боль, но не излечить. Источник заразы – так называемое «семя Прядильщика» – должен быть уничтожен в самом носителе. Или… носитель должен быть уничтожен вместе с ним.
От этих слов, сказанных так спокойно, по спине пробежали ледяные мурашки. Они говорили о Гаррете как о раздавленном ежике.
– А Ректор? – вырвалось у меня. – Магистр Малькор? Он ведь тоже может заразиться?
– Само-собой! – ответил один.
Я зло на них покосилась.
Двое медиков переглянулись. Та самая, леденящая душу пауза протянулась дольше, чем нужно.
– Магистр Малькор обладает исключительной сопротивляемостью, – наконец, ответил второй маг, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность, крошечная трещина в маске бесстрастия. – Но «семя» не атакует магическую защиту. Оно ищет душу. Боль. Страх. Сомнения. Энергетические бреши, через которые может прорасти.
– Ну что за день! – вырвалось у меня. – Одни загадки.
Первый маг кивнул своему напарнику, и они вместе подняли Гаррета на ноги. Его тело обвисло, голова бессильно упала на грудь.
– Если Ректор вернется, – сказал первый маг, уже обращаясь ко мне, – вам следует проявить… предельное внимание. Искать изменения в поведении. Необъяснимую агрессию. Меланхолию. Любые резкие перепады настроения. Шепот, который он может не осознавать. И… – он сделал едва заметную паузу, – …искать на коже. Особенно на спине и у основания черепа паутинку. Такую же, как у капитана.