Я представил Сенаторов Совета Академии, патриархов магических Домов, все эти важные физиономии с каменными лицами и глазами, полными расчета.
Ни одна зараза не пропустит это охуительное «Торжество Сакрального Слияния».
А вот выкусите, облачусь в мантию Смерти – простую, черную, без выебонов. Да ни хрена. Отец и тут лишит воли, свободы выбора.
Ладно я въебался по самые яйца, а Леру жалко. За что она должна страдать?
Лера Белая волчица, дочь верховного дендролога Совета Тайги, наследница древнего, но слегка захиревшего рода лесных магов. С глазами, как лесные озера в пасмурный день. Наверное, прекрасная жена, что, по сути, не имело значения.
Мне похер какая она там жена.
Я до этого времени прекрасно держал дистанцию.
Надо отказаться… Отказаться значило подписать смертный приговор не только своей карьере, но и Академии. Совет Тайги не прощал оскорблений. Их «опала» – это когда древние деревья протягивали корни под фундаменты зданий, когда лианы душили студентов на лекциях, когда сама магия воздуха в аудиториях становилась ядовитой. Они могли отрезать нас от Источников, обречь на медленное угасание.
Ради этого стоило потерпеть два месяца, а потом отказаться от жены, потерявшей человеческий облик. При предъявлении оборотня все бы простилось и забылось.
Дверь кабинета скрипнула. Я не обернулся. Знакомые, бесшумные шаги, от которых по полу расходились едва заметные волны умиротворения. Белый маг Эльдар. Мой… друг? Союзник?
– Энрон Артонович, – его голос был мягким. – Вы вызывали? Рассвет близок.
– Рассвет, – перебил я, наконец отрываясь от окна с видом Тайги. – Помнишь, Эльдар, что ты мне обещал?
Эльдар стоял посреди кабинета, облаченный в свои белоснежные одежды, символ чистоты его магии. Глаза спокойные, но слишком мудрые. Он знал, о чем я.
– Обещал, – кивнул он. – Обещал найти способ придать ей нерушимый облик человека… На пять, семь лет. Чтобы она могла жить… не как Белая волчица, скованная обетами и традициями, а как человек с чувствами, с ошибками, со свободой выбора.
– Пять, семь лет, – проговорил я, делая шаг к нему. – Где они, Эльдар? Где эти годы? У нее всего пара месяцев. Ты, говорил – возможно! Ты клялся!
– Возможно, Энрон Артонович, – произнес он тихо. – Свитки тысячелетней давности и, ингредиенты, указанные в них, не сработали. Их первоначальные облик утрачен. Влияние экологии, регенерации, мутации.
– Так найди настоящие.
– Возможно они находятся в таких местах, куда тысячелетиями не ступала нога мага. Или… – он запнулся, – …их добыча потребует жертв, которые ты не согласишься принести.
– Вранье! – выдохнул я с яростью, в которой уже звучала безнадега. – Удобное вранье! Испугались, что я могу быть благодарным? Системе выгодно, чтобы я был вот этим! – Я ткнул пальцем в свою грудь, где под простой темной рубахой ухало холодное, ледяное сердце. – Марионеткой! Ректором-солдафоном, который будет выполнять приказы Совета, потому что у него нет своей жизни! Нет права на чувства! Нет права на полет. Они уничтожили мои крылья и превратили мое сердце в кусок льда! И я догадываюсь, что ты им помогал.
– Я пытался помочь тебе выжить, – отчеканил Эльдар. Его спокойствие начало трещать. – Брак с Лерой – это мелкий эпизод. Главное Академия. Скоро будет извержение вулкана Остроконечной сопки. Это вызовет таянье Виндаузского ледника, подтопление больших территорий, гибели людей. Факультет магического льда уже собирается в путь.
– Конечно, эта Лера Белая волчица хуета в мировом пространстве, – хмыкнул я. – Но как я могу мыслить в планетарном масштабе, если я не могу защитить одну, которая так много для меня сделала, – мой голос сорвался. – Она мне свою жизнь, а я ей этот охренительный брак. Прости, подруга, но так надо. Похуй твое счастье, детишки и всякое там бла-бла-еблата. Зачем ей это? Зачем портить ей жизнь? Она не заслужила быть женой этого. – Я снова ткнул в себя. – Женой существа, которое не может быть Настоящим мужем. Которое не чувствует ничего, кроме ярости и пустоты! Я не смогу дать ей ничего! Ни тепла, ни любви, ни даже простой человеческой близости! Только фальшь, холод и вечное осознание своего… убожества!
– Энрон, это все эмоции, – сухо сказал Белый маг.
Я подошел к нему вплотную. Запах его магии – свежесть утра после дождя – теперь резал ноздри, как издевательство.