Он прошелся по комнате, сметая со стола свиток, который тут же вспыхнул и обратился в пепел от бессознательного выброса его магии.
– Я не для этого, – его голос внезапно сломался, став тише и уязвимее. – Я не для этого женился на тебе... Не для того, чтобы ты так легкомысленно играла с собственной жизнью! Каждый раз, когда ты лезешь в такие авантюры, я… я… Тебе самой не страшно?
– Мне, кажется, хотя почему кажется, я уверена, что уже давно проиграла. Чего мне бояться? А вот ты похоже боишься? Чего? Я даже не обладаю мало-мальской магией.
– Но… – запнулся он. – С тобой я чувствую себя абсолютно беспомощным! Я – дракон, чья чешуя выдерживает удар молнии, чье дыхание плавит сталь! Но перед твоей глупостью я бессилен. И это сводит меня с ума!
– Бессилен? – вздохнула я. – Это очень плохо. Поверь, ничего такого я не желала. Просто у меня совершенно нет времени понять вашу жизнь, подстроиться под тебя, под твои привычки и изъяны. Нет возможности все делать с чувством, с толком, с расстановкой. Один день приготовить тебе любимый морс, ночью наслаждаться луной и пением цикад. У меня нет возможности тратиться на политесы, поэтому я иду в лоб. Люблю как умею и могу, вот такой я дикий человек с дикой животной страстью. С ошибками, с приседаниями, с рыком Белой волчицы. Но я в отличии от тебя, это делаю и не боюсь этого. Я, конечно, наивная дура, что поверила, – раз женился, значит, любит. В ответ рванула к тебе всей душой. Хотя, я нисколько об этом не жалею. И я не могу тебе дать гарантию, что не совершу новых ошибок. Это же глупо читать стихи утопающему.
Он наконец остановился прямо передо мной, тяжело дыша. Гнев понемногу сходил на нет, обнажая голое, неприкрытое отчаяние.
– Пожалуйста, – прошептал он, и его горячая рука снова легла на мою, но на этот раз с невероятной, почти болезненной нежностью. – Пожалуйста, перестань так делать. Потому что если с тобой что-то случится… это убьет и меня.
– Уже тепло, – обрадовалась я.
И зря. Похоже, последние слова были случайными.
– Позор, – тут же произнес он. – Несмываемый позор. На меня, на Академию, на всё магическое сообщество. – Я десятилетия строил репутацию! – говорил он, измеряя комнату шагами. – Десятилетия! Чтобы какой-то взбесившийся парик и твои непрошенные сентименты всё это превратили в посмешище для некромантов и орков! Ты понимаешь? Орки сейчас имеют полное право считать меня сентиментальным болваном!
– Мне показалось они тебе завидуют.
Зря, конечно, сказала. Завелся с полтыка.
Он орал, это был оглушительный рёв, это был ледяной, разящий гнев. Каждое слово било точно в цель. Он говорил о долге, о чести мантии, о том, что даже мысли ректора должны быть под контролем. А я стояла, чувствуя себя всё меньше и меньше, словно таяла на глазах, как сосулька под дождём.
Мне не было страшно. Все равно где-то внутри я чувствовала, что орет не ненависть, а его растерянность. Но все равно было обидно.
Боже, как это было несправедливо.
И вот, когда я уже готова была расплакаться или начать оправдываться, он совершил тот самый поступок. Он резко остановился, посмотрел на меня с каким-то отрешённым взглядом и повернул перстень на своем пальце.
Раздался тихий, высокий звон, будто лёгкое касание к хрустальному бокалу. И от его руки до противоположной стены, а потом по всему периметру нашего зала, выросла стена. Абсолютно прозрачная, идеально гладкая и… немая.
Он захлопнул от меня весь мир.
Я не поверила своим глазам. Подошла и протянула руку. Ладонь уперлась во что-то холодное и непроницаемое, как алмаз. Я постучала – стена не издала ни звука. Она просто поглощала всё. Я крикнула его имя – мои собственные слова вернулись ко мне приглушёнными, будто я кричала в вату.
А Малькор по ту сторону, не глядя на меня, поправил мантию.
– Мне нужно на лекцию по Высшей Некромантии, – сказал он абсолютно обыденным тоном, будто только что сообщил, что пошёл за хлебом. – У нас здесь… некоторый карантин. Для твоего же блага. Чтобы твои мысли пришли в порядок.
И он развернулся и ушёл. Я слышала, как щёлкнула входная дверь. Я осталась одна. В центре нашего шикарного зала, в самом сердце нашего дома, в идеальной, бесшумной, прозрачной ловушке.