Тоска.
Не та благородная тоска о несбыточном, о которой пишут поэты. А конкретная, мучительная по Лере.
По тому, как она смотрела на меня в Запретном Лесу, когда я, истерзанный после встречи с вепрем, еле стоял на ногах. Не с жалостью, нет. С таким… понимающим бесстрашием. «Держись, милый, – умолял ее взгляд Белой волчицы. – Волки близко. Пахнешь кровью».
И ее смех. Тихий, как шелест хвои, но какой-то невероятно живой, пробивающийся сквозь мертвящую тишину моих покоев. Она принесла мне отвар из диких трав после того злополучного ритуала после встречи с Прядильщиком. «Пей, Дракоша. Выглядишь как выжатый лимон. Хотя нет, лимон симпатичнее».
«Дракоша». Никто, блять, с детства не называл меня так. Никто не смел, кроме матери. А Лера влепила это дурацкое прозвище с такой простотой, что я даже возмутиться не успел. И оно… прилипло. Вошло в сознание, въелось в подкорку, как когда-то изречения отца, но с противоположным знаком. Не «Воля – щит», а «Расслабься, идиот». Не «Порядок превыше всего», а «Иногда надо просто посмеяться».
И вот теперь эта девчонка, этот лучик какого-то немыслимого, дикого света в моем затхлом мире правил и догм, должна была превратиться в монстра. Из-за меня. Из-за того, что я был слишком слаб, чтобы защитить ее тогда, в ту ночь, когда тени напали на ее лагерь.
В дверях, не постучав, стоял маг. Не Эльдар. Другой. Тот, кого я тайком вызвал личным шифром, минуя все официальные каналы. Маг-аналитик из Нижних Лабораторий. Человек в простом сером халате, с лицом, которое забываешь через секунду после того, как отвернешься. Его звали… впрочем, неважно. Он был гением в области магических аномалий и биомодификаций. И абсолютно беспринципным ублюдком, что в данной ситуации было скорее плюсом.
– Входи. Закрой, – бросил я, не оборачиваясь.
Он скользнул внутрь, и дверь сама собой захлопнулась, щелкнув сложными запорными рунами. Воздух запахло поганками и пылью медного купороса.
– Ректор, вы запрашивали данные по аномалии «Лунный Клык». Штамм «Альфа-Омега».
– Не теоретические выкладки, – прошипел я, наконец поворачиваясь к нему. В глазах стоял тот самый адский вихрь, и я видел, как бесстрастное лицо мага на миг дрогнуло. – Мне нужен способ остановить, обратить вспять. Уничтожить заразу в зародыше. Все, что угодно.
Маг медленно кивнул, доставая из складок халата тонкий, почти прозрачный кристаллический слайд. Он вставил его в проектор на моем столе. В воздухе замерцали схемы, формулы, изображения клеток, пораженных вирусом ликантропии.
– Штамм «Альфа-Омега» уникален, – заговорил он своим монотонным голосом. – Это не просто болезнь. Это магико-биологический паразит, переписывающий саму сущность носителя на фундаментальном уровне. Обычные подавители, даже самые мощные, бесполезны. Они лишь замедляют процесс, но не останавливают.
– Говори быстрее, – рыкнул я, сжимая кулаки. Защитные руны на костяшках пальцев вспыхнули багровым светом.
– Есть гипотеза. Неподтвержденная, запрещенная Советом Старейшин после инцидента 707-го года, – он переключил слайд. Появилось изображение древнего, почерневшего от времени алтаря, окруженного черными дымящимися кристаллами. – Ритуал «Очищения Пламенем Холодной Звезды».
Я вперился в изображение. От него веяло такой древней, нечеловеческой мощью, что по коже побежали мурашки.
– Суть?
– Ритуал выжигает чужеродную магию из жертвы… – начал маг.
– Из пациента, – поправил я сквозь зубы.
– …из пациента, – безразлично повторил он. – Но для этого требуется энергия, сопоставимая с рождением новой звезды. Взять ее неоткуда. Кроме одного источника.
Он сделал паузу, глядя на меня своими пустыми глазами.
– Источника, который находится в самом эпицентре Запретной Зоны. Там, где пали Первые Основатели. Там, где до сих пор бьется в агонии сердце Тени Бездны, которую они победили, но не смогли уничтожить до конца.
В кабинете повисла тишина. Я смотрел на схему ритуала, на эту безумную, самоубийственную авантюру.
– Сердце Тени… – прошептал я. – Это же…
– Да, – маг кивнул. – Это источник той самой скверны, которую ваш отец так ненавидит. Чтобы спасти девушку от одного вида скверны, вам придется окунуть ее в самую суть другой. Риск стопроцентный. Шанс на успех… исчезающе мал. Вы скорее ускорите ее превращение или превратите ее во что-то… еще более ужасное.