Он не кричал, не угрожал. Он просто стоял там, с абсолютно невозмутимым лицом, и его одного хватило, чтобы остановить побоище.
– Господа, – голос Энрона был спокоен и разумен, но резал слух, как сталь. – Вы либо немедленно прекращаете это представление, складываете оружие и отправляетесь по своим комнатам, либо я лично проверю, насколько точны народные сказки о методах усмирения нежити. Выбор за вами.
Вампиры медленно, не отрывая взгляда от Энрона, опустили шпаги. В их глазах читалась оскорблённая гордость, но инстинкт самосохранения, похоже, оказался сильнее.
– Этот душевой блок будет закрыт на ремонт, – продолжил Энрон. – За причинённый ущерб с вас будет взыскана тройная сумма. А теперь – марш.
Вампиры, стараясь сохранить остатки достоинства, брезгливо ступая по мыльной воде, скрылись в толпе.
– Всё, расходитесь! – скомандовал Энрон собравшимся студентам. – Шоу окончено.
Толпа нехотя начала рассеиваться. Энрон повернулся и увидел нас с Алисой в дверях. Его взгляд скользнул по мне, и в нём снова вспыхнула та самая недоговорённость. Он что-то сказал подошедшему старшему дежурному, указывая на разгром, а затем направился к нам. Вода капала с его мундира, но вид у него был абсолютно победоносный.
– Ну что, – тихо сказала Алиса, не отводя от него глаз. – Надо признать, в экстренных ситуациях он действует эффективно.
Я молча кивнула. Да, он мог быть загадочным, раздражающим и властным. Но в хаосе Магакадемии для меня он был тем самым камнем, о который разбивались все мои волны безумия. И сейчас, глядя на него, я понимала, что наша беседа была отложена, но не отменена.
– Я в душ, – протиснулась между нами Алиса. – Западное крыло.
Мы увидели, как за ней захлопнулась дверь.
Энрон снова приблизился ко мне, и у меня перехватило дыхание. Все мысли, все трезвые рассуждения куда-то ускакали, оставив лишь хаотичный стук сердца в ушах и тепло, разливающееся по жилам.
Конечно, я крепилась. Натянула на лицо маску равнодушия, пыталась дышать ровно. Но, боже… Его вид – короткий ежик уже отрастающих волосы, капли воды на ресницах, мундир, прилипший к могучей груди после душевой баталии. Его сила, исходившая от него почти осязаемыми волнами. И этот чертов запах – чистого и свежего ландыша после грозы.
Он подошел настолько близко, что я почувствовала тепло его тела. Сердце ушло в пятки, и я подумала, единственную, но паническую мысль: «Он хочет меня обнять».
– Вот только не надо этого, – выдохнула я и отскочила назад, к своей кровати, нащупывая рукой спинку для опоры.
Пара решительных шагов – и он снова сократил дистанцию до нуля. Его пространство поглотило мое.
– Я убрал стену, – произнес он тихо, его голос был низким и густым, как мед.
– А-а-а… – я растерялась, чувствуя себя полной дурой. – Зачем?
– Она мне мешала.
Прежде чем я успела что-то сообразить, его рука молнией метнулась вперед. Теплые, сильные пальцы сомкнулись на моем запястье, и он резко дернул меня на себя. Я вскрикнула от неожиданности и прильнула к его груди, где под мокрой тканью мундира прятались стальные мускулы.
– Энрон! – попыталась я вырваться, но это было бесполезно.
Его вторая рука прижала меня за талию, а затем, медленно, властно, поползла чуть ниже, прижимая мое тело к его бедрам так плотно, что сомнений не оставалось. Он так крепко прижал меня к себе именно там, чтобы я на уровне каждого нерва, каждой клетки чувствовала его желание. Жесткое, требовательное, лишающее воли.
В голове зазвучала тревожная сирена. Нет, нет, нет. Я больше не поддамся. Не позволю этому колдовству, этой физической магии снова затмить рассудок.
– Не-не-не, – зашептала я, отчаянно упираясь ладонями в его грудь, пытаясь создать хоть какую-то щель между нами. – Отпусти. Я сказала – нет.
Но он только усмехнулся, низко, почти в мою шею. Его дыхание обожгло кожу.
– Ты много чего говорила, – прошептал он, и его губы едва коснулись моего уха, заставив все тело содрогнуться против моей воли. – Но твое тело говорит со мной на другом языке. Оно не врет.