– Ну, что я говорила? – выдохнула она, первая опомнившись. – Помоги одному, налетит стая. Теперь вам, ваше превосходительство, не до озера?
– Схватить и сжечь! – завопил Попугай, восседавший на её плече.
– Ты обещал вести себя прилично, – безжалостно напомнила ему Алиса.
– Так я по-человечески, ни одного плохого слова! – возмутился он. – Но предупреждаю – это ловушка! Провокация! Ничего не трогай!
Но было уже поздно. Любопытство перевесило осторожность, и я уже взяла в руки верхний конверт. Он был из плотной, дорогой бумаги, с натертой сургучной печатью, на которой угадывался профиль дракона. Официальное письмо. Из самой Коллегии.
Алиса, забыв про озеро, застыла рядом, скрестив руки на груди. На её лице играла знакомая ухмылка – выражение человека, который ждёт представления и знает, что оно будет занимательным.
– Ну же, не томи. Ректорша Лера ты стала центром внимания.
– Прекрати.
Я разорвала конверт и извлекла сложенный лист. Каллиграфический почерк, казённые обороты.
«Её Превосходительству, Ректорше Магакадемии г-же Светловой Лере Сергеевне.
Коллегия Магической Безопасности уведомляет Вас о назначении на 15-е число сего месяца внеплановой ревизии. Комиссии поручено проверить актуальность мер по сдерживанию диагностированного у вас штамма ликантропии "Лунный Клык" (подтверждено высшими целителями и магами-аналитиками крови), а также соответствие учебного процесса и вашего личного графика особым требованиям безопасности. Ревизия будет проводиться комиссией под предводительством Обер-секретаря Коллегии А.Ф. Любискона. Просим обеспечить полное содействие».
В животе похолодело. Ревизия. И через... я мысленно подсчитала... через пять дней. Это уже половина срока, месяц из двух мне отведённых. Они будут проверять меня, моё тело. Мой «диагноз».
– Плохие вести? – поинтересовалась Алиса, заметив мою бледность.
– Оху… попалась, – буркнул Попугай. – Знаю я этого А.Ф. Любискона! Отвратительное чудовище. На вид милашка, внутри… короче, отвратный тип.
– Лучшие не бывают, – пробормотала я, откладывая казённое письмо в сторону и хватая следующее.
Оно было простым, на дешёвой бумаге, почерк – нетвёрдая рука ребёнка или старика. «Глубокоуважаемая госпожа Ректорша, пишет Вам вдова лешего Евдокия Семёнова. Умоляю Вас, примите моего внучка Васеньку в подготовительный класс. Он у меня мальчик способный, буквы все выучил, и с цифрами ладит. А ночами у него по углам светится...»
Третье письмо было и вовсе без обратного адреса, испещрено таким шифром, что я с первого взгляда ничего не поняла. Но несколько слов – «Сеть», «пророчество», «Павший Звёздный» – заставили учащённо забиться сердце. Попугай зашептал что-то бессвязное, полное тревоги.
– На нем заклятие…
– Ого, – Алиса свистнула, подходя ближе и заглядывая через плечо. – И официальщина, и просители, и конспирологи. Жизнь у тебя, Лера, определённо закипела.
Я отшатнулась, прижимая письма к груди.
– Но Васеньке-то я могу помочь?
– Ага, помоги, – фыркнула Алиса. – Всем помоги. Тут, гляди, больше полусотни писем. Наверняка есть и личные, и такие, за которые можно схватить такое, что не отвертишься. Слушай, а не кажется тебе, что вся эта внезапная почтовая атака пахнет большими проблемами? Куда большими, чем неработающий душ. С чего вдруг все бросились писать именно сейчас?
– Но… может, они мне поверили? – слабо выдохнула я.
– Почему? – парировала Алиса, впиваясь в меня взглядом.
– Ну, потому что я... жена ректора. И потому что я... немагичка. Для кого-то это может быть важным.
Алиса на секунду задумалась, а затем неожиданно кивнула.
– Как знаешь. Возможно, в твоей немистичности кто-то увидел шанс.
Алиса, не говоря ни слова, вдруг ловко схватила всю пачку писем, перетасовала как колоду карт и извлекла из самой середины один пожелтевший листок.
– Давай посмотрим, что тут у нас самое сочное, – ухмыльнулась она, быстро пробегая текст глазами.
Попугай на её плече наклонил голову, пытаясь прочесть вместе с ней. Алиса сначала просто улыбалась, но потом её улыбка растянулась в широкую, озорную усмешку, и она громко рассмеялась.