– Ох, Лера, тебе это надо прочесть! Это шедевр! – Она откашлялась, приняв трагически-возвышенный тон, и начала зачитывать вслух: ««Я уже обращался ко всем – в Управление хозяйственной частью, к начальнику охраны, даже к Среднебелому магу! Но меня никто не слышит! А между тем, Академии грозит серьёзнейшая опасность!»
– Опасность? – ехидно переспросил Попугай. – Крысы в библиотеке снова Гомера грызут?
– Тихо.
– Понял, понял, – запыхтел обиженный Попугай. И слово сказать нельзя.
– Слушай! – Алиса отмахнулась от него и продолжила с ещё большим пафосом: «В одной из заброшенных комнат на цокольном этаже, что рядом с архивом лешего, поселился Камнеед! Пока он тихо размножается в тепле и уюте, пожирая изразцы печей и мраморные подоконники, но наступит тот момент, когда их масса за критическую силу! И тогда…»
Алиса сделала драматическую паузу, широко раскрыв глаза.
– И тогда Камнееды просто сожрут Академию! Подчеркиваю – сожрут! Целиком! Вместе с башнями, мостами, библиотекой и столовой, где по вторникам дают творожную запеканку. Спасите! Ваш преданный сторож, дядя Гриспасс».
Она закончила чтение и, не сдерживаясь, залилась хохотом.
– Представляешь картину? – сквозь смех выдохнула она, вытирая слезу. – Ползут эти увальни, эти ходячие булыжники с аппетитом, и по кирпичику, по черепичке… хрум-хрум-хрум… и нету Академии! Одна ровная площадка, усыпанная песком!
Попугай яростно захлопал крыльями.
– А запеканку! Они же сожрут запеканку! Чудовища!
Я не могла не улыбнуться. После гнёта официального письма эта нелепая жалоба подействовала как глоток свежего воздуха.
– Ну что, ваше превосходительство? – Алиса протянула мне листок, её глаза весело сверкали. – Каков будет ваш первый указ? Снарядить карательную экспедицию против Камнееда? Объявить учебному заведению высшую степень угрозы – «Критическая Запеканка»?
– Знаешь, а вдруг он не шутит? – сказала я, всё ещё улыбаясь, но уже задумавшись. – В каждой шутке есть доля правды. И если даже сторож бьёт тревогу…
– …значит, ему больше некому пожаловаться, кроме как новоиспеченной ректорше, которая бреет мужа налысо, а по-отом снабжает его болтливыми париками. Не удивлюсь, если это письмо написал именно твой парик, потому что я ничего не слышала про сторожа дядю Гриспасса. А чо, шутить, так с размахом, – закончила мою мысль Алиса, и её смех мгновенно исчез, сменившись всё той же хитрой, изучающей ухмылкой. – Ну что ж, тогда наш маршрут усложняется. Сначала озеро… а потом, если эти каменные обжоры нас по дороге не слопают, возможно, стоит заглянуть в гости к лешему. Проверить, не похудел ли его архив.
– Ты всё ещё хочешь на озеро? – спросила я.
– После этого? – Она кивнула на письма. – Теперь я не просто хочу. Я настаиваю. Потому что у меня есть стойкое ощущение, что кто-то очень не хочет, чтобы мы туда пошли. А когда мне что-то запрещают, мне всегда до зарезу нужно узнать – почему.
Я собрала стопку писем, занесла ее в комнату.
Мы вышли на улицу, в прохладный вечерний воздух. Дорога к озеру вела через старый, заброшенный парк. Сумерки сгущались, окрашивая мир в сизые тона. Алиса шла быстро и уверенно, я – чуть позади, постоянно оглядываясь.
– Они могут быть где угодно, – бормотал Попугай, сонно покачиваясь на плече Алисы. – В любом кусте. За любым деревом. Эти письма... в них ключ. Надо их изучить. Все до единого.
До озера мы так и не дошли.
Чтобы до него дойти, нам предстояло пройти вдоль реки и перейти её по каменному мосту, но, оказавшись у воды Алиса внезапно остановилась, подняв руку.
– Слышишь?
Я замерла, прислушиваясь. Кроме шелеста листьев и привычного гула Магакадемии за спиной... ничего. Но Попугай вдруг встрепенулся и заорал, что ему до жути страшно.
Глава 33. Камнееды
И тут из прибрежных зарослей выполз жук размером с добрый булыжник. Его хитиновый панцирь отливал тусклым свинцовым блеском, а мандибулы щёлкали, словно каменные щипцы.
– Кам-кам-неед, – пискнула Алиса, отступая за мою спину.
– Охренеть! – не сдержался Попугай. – Пошёл вон! Пошёл на… – закружил он над жуком.