Камнеед повернул неуклюжую голову в нашу сторону и щёлкнул челюстями. В тот же миг из других кустов, из нор в обрывистом берегу, появились ещё десятки таких же тварей. Они медленно, но неумолимо начали нас окружать; глухой стук сталкивающихся каменных панцирей наполнил воздух.
– Бежим! – крикнула я Алисе, но путь к Академии и каменному мосту был уже отрезан.
Оставалась только широкая, быстрая река с тёмной водой.
– Я не хочу… в одежде! – взвизгнула Алиса. – Я утону!
Но жуки приближались, смыкаясь в сплошную, шевелящуюся стену. Скрип их панцирей напоминал скрежет точильного камня.
– В воду! – Я схватила Алису за руку и потащила её в ледяную воду.
Мы поплыли – вернее, поплыла я, отчаянно работая ногами и одной рукой, а второй удерживая захлёбывающуюся от страха Алису. Камнееды не полезли за нами, они выстроились на берегу, щёлкая челюстями, будто провожая нас к гибели.
Я плыла, выбиваясь из сил, к противоположному берегу. Вода леденила кровь, а мокрое платье тянуло ко дну. Вдруг я услышала крик.
На старом каменном мосту стояла пожилая женщина в тёмном бархатном платье. Она что-то выкрикивала камнеедам, грозя костлявым кулаком.
И тут я увидела, что опоры моста кишат жуками. Они методично грызли камень, и с древней конструкции с жутким шуршанием сыпался песок.
– Прыгай! – заорала я, но женщина лишь покачала головой, стоя как вкопанная.
– Сожрут ведь! – пролетел мимо Попугай.
– Пусть сожрут, я всё равно не умею плавать! – гордо ответила она.
С грохотом рухнула одна из опор. Каменный пролёт треснул, сложился пополам, и старуха, потеряв равновесие, с криком полетела в воду, тут же начав тонуть.
Я оттолкнула от себя Алису, крикнув: «Доплывай сама!» – и из последних сил рванула к тонущей женщине. Та уже скрылась под водой; в мутных потоках мелькало лишь тёмное пятно её платья. Я нырнула, вода залила глаза, а платье опутало ноги смертельной петлёй. Мои руки нащупали тонкую костлявую руку. Я изо всех сил потянула её к себе и, оттолкнувшись ото дна, вынырнула, задыхаясь и хрипя.
Мы были на середине реки. Берег казался таким далёким. Алиса уже выползла на сушу и что-то кричала, размахивая руками. В ушах звенело, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я попыталась плыть на спине, таща за собой старуху, но сил почти не оставалось. Вдруг моя свободная рука наткнулась на что-то твёрдое – доску от перил моста. Спасительный плот!
Я ухватилась за неё и, собрав последние силы, поплыла к берегу, подталкивая доску с лежащей без сознания женщиной. Когда ноги наконец задели дно, я просто рухнула на берег, давясь водой и не в силах пошевелиться. Алиса подбежала к нам, её лицо было бледным от ужаса.
Наклонившись над старухой, она принялась давить ей на грудь, пытаясь заставить дышать.
Я лежала на боку, глядя на остатки моста, и чувствовала, как по коже ползут мурашки – и не только от холода.
Камнееды, цепляясь друг за друга, медленно, но неумолимо продвигались по разрушенной конструкции. Их панцири издавали мерзкий скрежет, а в воздухе витал запах размолотого кремня.
Я с трудом поднялась и окликнула Алису:
– Сбегай в Академию за помощью!
– Уверена? – удивилась та. – Как вы тут одни?
– Справимся, – буркнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой раскалённый клубок. Будто в жилы вместо крови влили расплавленный свинец. – Хотя... не совсем уверена.
– Что-то не так? – встревожилась Алиса.
– Я... не знаю, – выдавила я. Острая, липкая паника сдавила горло. – Внутри всё горит. И это будто не я. Что-то... другое. Злое и свирепое.
Пальцы скрутило судорогой. Я взглянула на свои руки и с ужасом увидела, как сквозь кожу проступает густая пепельно-серая шерсть, а ногти темнеют и утолщаются, готовясь превратиться в когти. Я с силой встряхнула кистями, будто стряхивая невидимую грязь.
Ногти вернулись к обычному виду, шерсть исчезла. Галлюцинация? Приступ паники? Но горячая, чужая сила осталась. Она выворачивала моё тело изнутри и рвалась наружу, а я боялась, что не смогу её сдержать.
– Беги! – прохрипела я Алисе, с трудом сдерживая нарастающий гнев.
Та, не мешкая, рванула в сторону Академии, а Попугай – следом за ней.
Гул становился оглушительным. Первые камнееды уже перешли по мосту; другие с плеском падали в воду, шли по дну, выползали на берег. Их слепые головы поворачивались в нашу сторону, безошибочно чуя цель.
Паника снова сжала сердце, но её мгновенно вытеснила та самая чужая сила. Она взметнулась внутри, как приливная волна. В висках застучало: Беги. Действуй. Защищай.
Я осмотрелась. Неподалёку, у обвалившегося берега, лежал огромный, поросший мхом валун – обломок древнего фундамента. Высокий, почти в два роста человека.
Слишком высоко. Но я чувствовала, как чужая сила внутри меня достигает пика. Она больше не была просто силой – она стала знанием.
Я рванула вперёд, чувствуя, как мышцы наполняются несвойственной мне ловкостью и мощью. Я не бежала – я неслась, и земля будто сама подталкивала меня вперёд.
Достигнув валуна, я, не сбавляя хода, оттолкнулась от земли. Моё тело взметнулось вверх; я легко вскарабкалась на скользкую от мха поверхность, будто делала это всю жизнь. Затем развернулась и протянула руки.
– Руки! Давайте!
Женщина, не теряя ни секунды, подбежала следом. Её хватка была твёрдой и уверенной. Я втянула её на камень так легко, будто она была ребёнком.
В тот миг, когда её ноги оторвались от земли, на то место, где она только что стояла, с глухим стуком обрушились три камнееда. Их челюсти сомкнулись в пустоте с оглушительным хрустом.
Мы вдвоём стояли на вершине валуна, как на крошечном островке в бушующем море насекомых. Камнееды окружили нас, их каменные спины сомкнулись в движущийся, скрежещущий круг. Они принялись методично обшаривать камень, наползая друг на друга; их жвалы счищали мох и древний лишайник, обнажая тёмный гранит. Воздух наполнился едкой каменной пылью.
Вдруг женщина резко взмахнула рукой. Её тёмные глаза расширились.
– Смотрите! – прошептала она, указывая пальцем вверх.
В разорвавшихся облаках, озарённые бледным светом луны, небо прорезали две исполинские тени. Драконы. Настоящие, с переливающейся чешуёй и мощными взмахами крыльев. А на спине одного из них, вцепившись в сложное седло, стоял Энрон. Его лицо было искажено яростью, а в руках он сжимал посох, с которого стекали капли расплавленного света.
Драконы, не снижая скорости, пронеслись над нами. Когтистые лапы самого крупного из них, величиной с телегу, с глухим стуком впились в камень по обе стороны. Я инстинктивно пригнулась, чувствуя, как ветер от взмахов крыльев рвёт одежду. Камнееды застыли – их примитивные сознания столкнулись с чем-то, превосходящим понимание.
– Держись! – крикнул Энрон, перебираясь по спине дракона с неестественной лёгкостью. Он протянул мне руку, но его взгляд скользнул по старой женщине. В глазах мелькнуло не удивление, а стремительная переоценка ситуации. – Чёрт возьми, вы как здесь?
Спрыгнув на камень, он скомандовал:
– Забирайте их!
Драконы синхронно сомкнули когти, охватив нас, как птенцов, и мощно оттолкнулись от валуна. Мир провалился в вихрь скорости и ветра. Я в последний раз увидела Энрона, стоящего на камне внизу. Он смотрел на наступающих тварей, и посох в его руках вспыхнул ослепительным пламенем. Камнееды, словно обезумев, ринулись на него, но их встретила стена огня и света. Каждое прикосновение посоха обращало жука в груду потрескавшихся булыжников, но на место каждого разбитого тут же приползали два новых.