– Деточка, – обратилась она к Алисе, и в этом слове прозвучала сталь, обёрнутая в бархат. Её взгляд скользнул по джинсам, по футболке с кричащим принтом вурдалака, разрывающего пасть какого-то мультяшного зверька. – Это… весьма неординарный стиль для такого уровня мероприятия. – Она не повышала голос, но её тишина была громче любого крика. Легким движением пальца она подозвала застывшую у двери тень в строгом костюме – Анастасью Ларину. – Пожалуйста, сопроводи Алису в мой личный гардероб. Подбери что-то… соответствующее.
Когда мы остались наедине, Матильда вплотную приблизилась ко мне. Её глаза, пронзительные и слишком живые для этого отполированного маской лица, изучали моё отражение в зеркале.
– Ну и гримаса, – произнесла она с мнимой мягкостью. – Словно тебя на похороны загоняют, а не на главный праздник нашего дома. Кто это нашептал тебе эти депрессивные думы?
Я промолчала. Спорить с Матильдой было всё равно что спорить с погодой – бесполезно и опасно.
Она вздохнула, изобразив печаль. Её рука, утяжелённая массивным перстнем с гербом Малькоров, легла мне на плечо, и её прикосновение показалось мне холодным.
– Чтобы поднять настроение моей невестке, нужен особый подарок. – Она извлекла из складок платья маленькую, изящную шкатулку из чёрного дерева. Внутри, на бархате, лежало ожерелье. Камни в нём мерцали с разной интенсивностью, словно живые, в такт какому-то неведомому дыханию.
– Что это?
– Это подарок от Энрона. Это не только украшение, – таинственно улыбнулась Матильда. – Это квантовый накопитель, маячок… а возможно, и нечто большее. – Она ловко застегнула ожерелье на моей шее. Оно оказалось на удивление тёплым. – А я, со своей стороны, – продолжила Матильда, – готова выполнить одно твоё желание. Любое. В пределах, разумеется, здравого смысла и моих скромных возможностей. – Она улыбнулась, и в её улыбке читался откровенный вызов. Она была уверена, что я попрошу безделицу.
Она играла со мной, как кошка с мышкой. И я решила сыграть в ответ.
– Спасибо за ожерелье, – сказала я, рассматривая его в отражении зеркала на своей шее. – А моё желание… Я хочу, чтобы вы открыли мне тайну запертой двери.
Воцарилась тишина. Улыбка на лице Матильды превратилась в неподвижную, восковую маску.
– Деточка, – произнесла она наконец, и её голос потерял все сладковатые нотки, став ровным и холодным. – Пожелай лучше звезду с неба. То, что ты просишь, – не игра.
– Я не играю, – ответила я, глядя ей прямо в глаза, стараясь не моргнуть. – Вы сказали – любое желание. Это единственное, что может поднять мне сейчас настроение.
– Ты не понимаешь, что просишь. Это не для… посторонних глаз.
– Я ведь не посторонняя, правда? Я – часть семьи. Часть системы. – Я намеренно повторила финальное слово Энрона, и оно прозвучало как кодовый пароль. – И как я могу быть частью этой системы, если от меня что-то скрывают.
Матильда изучала меня долгими секундами. В её взгляде боролись раздражение, холодная ярость и какое-то странное, почти материнское беспокойство.
– Я, наверное, сто раз пожалею о том, что сейчас сделаю, – наконец выдохнула она, и это была первая за весь вечер по-настоящему искренняя фраза. – Но моё слово – закон. Только помни: увиденное разглашать нельзя. Никому. Ни словом, ни намёком.
Я молча кивнула. Сердце колотилось где-то в горле, разрываясь между предвкушением ужаса и щемящим ликованием.
Она развернулась и вышла из комнаты. Я последовала за ней, как тень. Мы шли по бесконечно длинному, пустынному коридору Академии, где наши шаги отдавались гулким эхом.
Наконец мы оказались перед той самой дверью. Она была не такой, какой я её видела ранее. Стала небольшой, почти неприметной, сделанной из матового серого металла. Но от неё веяло таким леденящим холодом, такой абсолютной отчуждённостью, что по коже побежали мурашки. Над дверью не было никакой таблички, лишь гладкая, отполированная поверхность.