Я стоял в своём кабинете, и алый камзол, этот дурацкий символ нашего с ней «союза», жёг меня огнём позора. Здесь, вопреки всем протоколам, собрался весь цвет Академии: мать, отец, Белый Маг Эльдар и несколько слизней из Совета. Безупречная мантия и спокойное лицо Эльдара вызывали сейчас одно лишь омерзение.
Первой заговорила Матильда, и в её голосе прозвучала тревожная нота.
– Энрон, дитя мое, нужно...
– Ректор Малькор! – её голос был перекрыт громоподобным басом Основателя.
Отец стоял у огромного витража, изображавшего его же битву с Тенями Бездны. Его исполинская фигура на фоне сражения с космическим ужасом казалась насмешкой. Свет, проходящий сквозь стекло, бросал кровавые и сизые пятна на паркет, словно предвещая новую бойню.
– Приказываю успокоиться и взять себя в руки! – прогремел он. – Твоя ярость разрывает защитные поля. Стекло в коридорах трескается!
Я едва сдержался. Взбешён? Это ничего не говорило о том, что творилось у меня внутри. Я проигнорировал отца и обернулся к Эльдару.
– Ты, – прошипел я, и в воздухе запахло озоном. – Ты клялся, что ожерелье поможет. Усмирит зверя, стабилизирует метаморфозы. Где твоя, гребаная помощь, Эльдар? Где твоя белая магия, когда она на глазах у всей элиты превратилась в оборотня и прыгнула в окно?!
Эльдар не дрогнул. Его спокойствие было оскорбительным.
– Ожерелье работало именно так, как было предназначено, Ректор. Оно не подавляло её природу. Оно сдерживало её. Было... регулятором. Предохранительным клапаном.
– Регулятором? – Я с силой швырнул о пол чёрную шкатулку. Та, оглушительно грохнувшись, отскочила под стол. – Она превратилась в зверя и сбежала! Какое ещё сдерживание?!
– Оно сдерживало её до последнего, – холодно парировал маг. – Без него трансформация началась бы до бала. И носила бы не взрывной, а тотальный характер. Мы наблюдали бы не побег, а бойню. Ожерелье дало ей время допеть. Дало тебе – среагировать. Оно минимизировало ущерб.
Меня от этой логиты тошнило.
– Ущерб? – зашипел я, чувствуя, как по спине пробегает волна мышечных спазмов. – Ты об ущербе для репутации? Для витража? А что насчёт неё? Она сломлена! Она узнала правду, и это разорвало её изнутри!
Эльдар сделал шаг вперёд, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на укор.
– А кто ей рассказал эту «правду», Энрон? Кто провёл её в Ту Самую Комнату? Я предупреждал!
– Молчи! – рявкнул Основатель, оборачиваясь от витрага. Его тяжёлый взгляд обрушился на мага. – Мы здесь не для того, чтобы искать виноватых. Мы здесь, чтобы устранить последствия. Девушка, в теле оборотня, с диким потенциалом, находится на свободе. В моих владениях! Она – ходячий скандал, который, если его не замять, похоронит доверие ко всей Академии.
Чёрт. Опять Академия. И ни единого слова о Лере. Ни одной мысли о том, что она сейчас чувствует.
Я сжал кулаки так, что кости затрещали. По коже пробежала знакомая рябь – смутный отголосок чешуи.
– Предлагаю организовать охоту. Отлов, – пропищал кто-то из Совета.
– Я тебя, сученыш, сам отловлю и вырву твой никчёмный язык, – выдавил я, даже не утруждая себя взглянуть, кто именно это сказал. Мне было безразлично. Это был единый, чудовищный коллективный разум.
– Хватит драматизировать, – отрезал отец. – Мы предлагаем вернуть её. Цельную. Неповреждённую. Но под контроль.
– Её нельзя контролировать! – взорвался я. – В этом вся её суть! Это то, за что я... – я запнулся, пересиливая ком в горле. – Мне нужно то, что разрушит все чары и вернёт её. А не новый поводок!
Белый Маг Эльдар мягко кашлянул.
– Ректор прав. Подавить её природу невозможно. Но я уверен, у нас есть ещё время, чтобы вернуть её. Ожерелье было грубым инструментом. Сейчас требуется нечто... более тонкое.
Я отвернулся и уставился в окно, на тёмный лес, окаймляющий Академию. Туда, где сейчас была она – одинокая, преданная, разрываемая между двух природ.
– Ладно, Эльдар, – прошептал я, и в моём голосе прозвучала сталь. – Ищи. Найди её. Но если кто-то причинит ей вред – любой, – я обвёл собравшихся ледяным взглядом, – иначе...
Я не стал договаривать. Но в моём внезапно похолодевшем взгляде отец, много повидавший на своём веку, прочёл нечто, что заставило его отступить на шаг. Это был не гнев сына. Это был холодный, безжалостный гнев дракона, у которого похитили сокровище.
Охота начиналась.
Глава 41. Обвал предложений
Я сидел, уставившись в доклад о расходе фосфорных свечей на нужды некромантического факультета, и чувствовал, как мои собственные мозги медленно превращаются в такую же тягучую, бессмысленную массу. Казалось, ничто не может всколыхнуть это болото.