Кладбище Святой Евлампии встретило нас запахом прелых листьев, влажной земли и неестественной для города тишиной. Часовня, почерневшая от времени и дождей, стояла на пригорке, словно костяной палец, указующий в небо. Мы обошли её кругом. Никого.
– Его здесь нет, – разочарованно прошептала Алиса.
«Подожди, – приказал я себе. – Прислушайся. Не ушами, а тем, что внутри».
Я закрыл глаза, пытаясь заглушить внутренний шум, отогнать навязчивое «бек-бек-бек» и образы писем. И тогда почувствовал – лёгкое, едва уловимое движение магии. Не живой и яркой, как у Алисы, а старой, затхлой, как воздух в склепе. Оно исходило из-за часовни.
Я сделал шаг, и из-за угла показалась высокая, худая фигура в тёмном плаще. Сапфир. Он стоял, прислонившись к мраморной плите, и смотрел на нас своими бездонными глазами. На его лице не было ни удивления, ни радости. Лишь усталое понимание.
– Я знал, что вы придёте, – тихо сказал он. – Рано или поздно.
– И всё это ради чего? – я шагнул вперёд, сжимая кулаки. Во мне закипала магия дракона, требуя выхода. – Чтобы отомстить мне? За академию? За крылья?
– Ради справедливости! – голос Сапфира прорвался наружу, полный старой, как мир, ненависти. – Вы пришли на наши земли, забрали нашу магию и решили, что ваша – лучше! Вы назвали нас «тёмными», «еретиками», а сами строили империи на костях! Да, я отнял у тебя крылья! И да, я сделал бы это снова! Хотел, чтобы ты почувствовал себя таким же беспомощным, как мы все перед вашей «просвещённой» мощью!
Он был почти в истерике. Годы одиночества, затаённой обиды и жажды мести выплеснулись наружу здесь, среди могил.
Меня разрывало изнутри, но я сдерживал гнев.
– Сапфир, я пришёл к тебе за милостью, – тихо сказал я. – Знаю, у каждого заклятья есть противоядие. Назови его.
– И чего вдруг? – язвительно спросил он. – Не для этого я затевал эту игру.
– Что ты хочешь взамен?
– Разве не понял? Взамен я хочу Леру. Моё противоядие – против Леры. – Сапфир расхохотался, и его смех звучал демонически.
– Ты не учёл, что я уже не тот белый маг, которого ты лишил крыльев. Я не играю по твоим правилам, но я их знаю. Ты всегда прятал противоядие на виду. В прямом и переносном смысле. И я его найду.
– Сколько слов, сколько пафоса. Уймись и смирись.
Сапфир взметнул руки и швырнул в меня сгусток тёмной энергии. Он метил точно в мои старые раны, особенно в спину
Я взвыл от боли и в ответ послал огненный шар.
Пока Сапфир бился в конвульсиях, отбрасываемый светом своих же демонов, я повернулся к Алисе.
– Беги, – коротко бросил я. – Я скоро.
Она с минуту смотрела на меня, не в силах осознать произошедшее. Потом кивнула, развернулась и побежала, унося с собой оглушённо молчавшего попугая.
Я остался один с корчащимся Сапфиром и ослепительным столбом света, где клубились его кошмары.
Когда свет магического шара угас, я подошёл к обессиленному Сапфиру, лежавшему ничком. Поднял потухший, теперь просто мутный камешек и сунул его в карман.
– Игра, Сапфир, ещё не окончена, – тихо сказал я, поворачиваясь к выходу с кладбища. – Но правила отныне устанавливаю я.
Глава 43. Цепи
Я шел по коридору Магакадемии, стараясь, чтобы звук моих шагов по отполированному веками мрамору не напоминал победный марш. Каждый взгляд, брошенный мне вслед, каждый шепот за спиной я воспринимал как шипение змей.
Меня догнала Алиса с попугаем на плече. Она появилась бесшумно, как призрак. Но я почувствовал ее присутствие раньше, чем услышал шаги, – сказывалась напряжение последних дней.
– Вы как? – тихо спросила она.
До чего же наивный вопрос. Я медленно обернулся.
– А ты думала, Сапфир меня уничтожит? – ответил я вопросом на вопрос.
– Не, что вы, нисколько не сомневалась.
Вот именно. В этом и был весь ужас. Она не сомневалась. Эти юные, неиспорченные цинизмом души верят в чудо с упорством, достойным лучшего применения. Они видят не изможденного мага, заложника обстоятельств, а какого-то мифического героя, который по определению не может проиграть. От этого становилось еще тошнее.