Я сглотнула, неуверенно повернула голову и… встретилась с его взглядом. Он отвернулся, но физическое ощущение этого взгляда осталось.
– Ну… – начал он. И я поняла, что он уже готов отказаться от свадьбы.
– Хотя нет, – вырвалось у меня. – Давайте заключим этот проклятый союз. Пусть Совет будет доволен! Пусть цепи будут наложены! А можно провести обряд сию же минуту?
Он смотрел на меня, как на сумасшедшую. Его обычно непроницаемое лицо отражало целую бурю: шок, непонимание, раздражение, и страх перед этой внезапной, неконтролируемой вспышкой.
– Это… абсурд, – произнес он наконец, голос потерял часть своей стальной твердости. – Церемония требует подготовки, свидетелей, санкции Совета…
Я чувствовала исходящее от него тепло, слышала его сбившееся дыхание.
– Вы же Ректор! Вы обладаете властью! Вы можете призвать элементалей свидетелями, запечатать клятвы на крови здесь, на этом столе! Вы можете, если захотите! Сделайте это! Сегодня! Сейчас! Чтобы формальность была соблюдена, и… – я сделала глубокий вдох, готовая бросить самую безумную часть своего плана. – …и чтобы у меня осталось время. Настоящее время, не для подготовки к клетке, а для… жизни. Для чувств.
Последние слова повисли в воздухе. И я видела, как он их правильно понял.
– Уверена?
– Абсолютно! – кивнула я. – Я знаю, что меня ждет! И именно поэтому я хочу успеть почувствовать жар страсти! Хочу знать, что значит… быть женщиной. Хотя бы на миг! Раз настоящая семейная жизнь мне не светит… – голос мой дрогнул, – …то я хочу следовать за своим сердцем!
Я встала на цыпочки, приблизив губы к его лицу. Наши дыхания смешались. Его – прерывистое, холодное. Мое – учащенное, с легким рычащим оттенком. Я видела каждую морщинку у его глаз, каждую темную ресницу, тень усталости на резко очерченной челюсти. Видела в его глазах борьбу между долгом, железным каркасом ректора, и тем самым диким огнем, который я учуяла. Между страхом и… желанием.
– Это опасно для тебя.
– Опасно? – я горько усмехнулась. – Меня через два месяца ждет вечное проклятие оборотня! Какую опасность вы можете предложить хуже? Отказ?
Я схватила его руку. Его пальцы были сильными, но в них чувствовался холод. Мои – горячими, почти обжигающими.
– Вы не можете мне в этом отказать, Энрон. Не имеете права. Это единственное, чего я прошу. Единственное, что осталось мне. Проведите церемонию. Скройте нас от Совета формальностью. И… дайте мне эти два месяца. Дайте мне себя. Не ректора. Не жениха по приказу. Себя от природы. А природа…
Я прижала его ладонь к своей горячей щеке, чувствуя, как зверь внутри меня ликует от этого прикосновения.
– …природа уж как-нибудь справится. Или не справится. Но это будет мое время. Мой выбор. Мой… ад или рай.
Он не отдернул руки. Его пальцы непроизвольно сжали мою щеку. В его глазах бушевала война. Я видела, как рушится стена. Кирпичик за кирпичиком. Под напором моего отчаяния, моей дерзости, моей… нечеловеческой, звериной жажды жизни и любви. Видела, как тот самый огонь, глубоко спрятанный, начинает пробиваться сквозь лед долга. Страх сменялся чем-то темным, жгучим, первобытным. Тем самым, что роднило его, возможно, с дикостью Тайги за окном. С дикостью, что бушевала во мне.
– Ты… безумна, – прошептал он хрипло.
– Да, – выдохнула я, прижимаясь к нему всем телом.
Он не ответил словами. Его свободная рука вдруг вцепилась мне в талию, резко, почти грубо, притягивая так близко, что, между нами, не осталось и сантиметра воздуха. В его глазах погасли последние искры сомнения.
Он посмотрел мне в глаза – с той самой непроницаемой силой, которую мне не удавалось ни понять, ни выдержать. Горячие ладони сдавили талию чуть сильнее. Стоило ему наклониться, я судорожно вздохнула.
Это не помогло.
Он подтолкнул меня к дивану…
Глава 4. Гранатовые всполохи блаженства
Он положил меня на диван.
Его уверенные руки просто переместили меня туда, как перемещают неодушевленный предмет.