Картинка дрогнула и погасла. Я стояла, не в силах пошевельнуться, ощущая, как ледяная волна катится от когтей к кончику хвоста. «Охота». «Объект». «Нейтрализована». И он… он сидел и слушал. Не встал, не крикнул, не бросил вызов. Сидел.
– Ну и пусть, – просипела я, и голос мой сорвался на визгливый вой. – Может, так и лучше! Лучше смерть, чем это одиночество, предательство!
Сапфир усмехнулся, убирая кристалл.
– Думаешь, они просто пристрелят тебя, как бешеную собаку? – Он покачал головой. – О нет, милая моя. Ты для них слишком ценна. Слишком необычна. Они посадят тебя в клетку. В тёмную, холодную клетку, где ты будешь в одиночестве медленно сходить с ума. Годы будут тянуться, а ты будешь лишь образцом, экспонатом, за которым наблюдают, которого изучают. Без воли. Без надежды. Навечно.
Картина, которую он нарисовал, была настолько живой, настолько ужасной, что я взревела. Громко, отчаянно, вкладывая в этот рёв всю свою боль, ярость и досаду. Звук эхом раскатился по спящему лесу, вспугнув птиц в кронах. Лучше уж самой броситься головой в ближайший омут! Лучше разбиться о камни, чем стать вечным пленником!
– Вот именно, – мягко сказал Сапфир, словно прочитав мои мысли. – Поэтому я и здесь. Я рекомендую тебе не сидеть здесь, у самых стен Академии, словно пришибленный щенок, а рвать куда подальше. Пока есть время. Пока «охота» не началась.
Я смотрела на него, пытаясь понять, где ложь, а где правда. Его слова были отравлены, но картина, которую он показал… она была слишком правдоподобна. Я видела холодную решимость в глазах магистров. И молчаливое согласие Энрона.
– Почему? – выдохнула я. – Почему ты мне это говоришь?
– Потому что мне небезразлична судьба столь… интересного существа, – он пожал плечами. – И потому, что хаос, который ты можешь устроить, будучи на свободе, мне на руку. Враг моего врага, как говорится. Академия – мой враг. Следовательно, ты – моя временная союзница.
Он был откровенен в своём коварстве. И в этой откровенности была какая-то извращённая честность.
– Беги, зверюшка, – прошептал он, и его фигура начала растворяться в тенях, становясь прозрачной. – Беги на север, к Синим горам. Там тебя не сразу найдут. А я позабочусь о том, чтобы охота началась с небольшими… непредвиденными задержками.
Он исчез. Словно его и не было.
Я осталась одна. Одна с своим уродливым телом, разбитым сердцем и страшным выбором. Сидеть и ждать, когда за тобой придут, чтобы запереть в вечную темноту? Или бежать в неизвестность, от всего и всех, став изгоем, монстром, за которым охотятся.
Я посмотрела в сторону Академии, на огни, мерцающие в её высоких башнях. Там был он. Тот, ради кого я была готова на всё.
Собрав все силы, я оттолкнулась от ненавистного камня и рванула в чащу, но не к Синим горам, а к тому месту откуда началось мое падение.
А где-то позади, в освещённых залах Академии, тот, кого я когда-то любила, молча соглашался с приговором. И охота действительно должна была начаться на рассвете.
Глава 47. Битва
Из ворот МагАкадемии, словно выпущенная из катапульты стрела, вынесся всадник на вороном коне. Энрон. Даже с этого расстояния, сквозь волчьи глаза, затуманенные болью и обидой, я узнала его осанку, этот стремительный, неумолимый порыв. Сердце, которое только что заледенело от его предательства, ёкнуло, пытаясь вырваться из груди. Куда это он рванул? Решил в одиночку выполнить указ Совета?
За Энроном тут же материализовалась нависающая черная тень, она протекала над ним, бесшумной чёрной струёй двигалась по земле. Повторяя каждый изгиб пути коня, но не отставая ни на шаг. Я поняла, что это был Сапфир. Он шёл по пятам, как хищник, преследующий свою жертву или заманивая его в ловушку.
Все мои обиды, вся ярость и тоска мгновенно испарились, вытесненные одним-единственным, животным порывом: Защитить Энрона.
Я рванула вскачь, отталкиваясь мощными лапами от мягкой лесной подстилки. Моё огромное тело, ещё минуту назад казавшееся неповоротливым и чужим, теперь летело сквозь чащу с грацией и скоростью, о которых я и не подозревала. Я мчалась параллельно ему, скрываясь в густых зарослях, не сводя с него глаз.