Энрон углублялся в тайгу, и тут я увидела первую ловушку. Прямо на его пути зияла глубокая расщелина, прикрытая свежими ветками и папоротником. Иллюзия, созданная магией. Для коня, несущегося в галопе, это была бы смерть.
Я прибавила скорость, выскочила из кустов прямо перед самым носом несущегося вороного жеребца и оглушительно, отчаянно зарычала, встав на дыбы.
Конь взвился, осадив на задних ногах с испуганным ржанием. Энрон, великий маг, едва удержался в седле, судорожно вцепившись в гриву. Он закрутил взмыленного коня на месте, его взгляд метнулся по сторонам, пытаясь пронзить вечерние сумерки.
– Лера! – отчаянно заорал Энрон. – Если ты здесь… отзовись! Нам надо поговорить!
Поговорить? О чем? Я не шелохнулась, затаившись в колючих зарослях шиповника. Каждая иголка впивалась в шкуру, но эта боль была ничтожна по сравнению с раной в душе. Я видела, как он медленно, с опаской тронулся дальше, постоянно оглядываясь. А чёрная струя Сапфира, не замедляясь, обтекла расщелину и продолжила преследование.
Я, обжигаясь о шипы, рванула вперёд, чтобы опередить их. Мне нужно было увидеть, какая западня ждёт его следующей. И я её увидела.
На опушке, в идеальной для обстрела позиции, затаилась дюжина лучников. Их стрелы, с тонкими магическими наконечниками, были уже на тетивах. Они ждали, когда Энрон выедет на чистый участок, чтобы выпустить в него весь свой залп. «Ковёр стрел», против которого не устоял бы, наверное, и сам дракон.
Сапфир не просто хотел заманить его в ловушку. Он хотел его смерти.
Я не думала. Я действовала. Выскочив из чащи на опушку, я обнажила клыки в немом оскале и издала такой рёв, от которого задрожала земля и с деревьев посыпалась хвоя. Это был не просто звук. Это был выплеск всей моей ярости, страха и дикой, животной мощи.
Лучники, дисциплинированные и хладнокровные, на секунду дрогнули. Их слаженный строй нарушился, кто-то инстинктивно опустил лук, кто-то отшатнулся. Этих секунд Энрону хватило. Он вонзил шпоры в бока коня, и тот, пройдя огненную школу драконьих полётов, рванул вперёд не по прямой, а зигзагом, используя редкие деревья как укрытие. Стрелы, выпущенные с опозданием и без должного прицела, просвистели мимо, воткнувшись в стволы или улетев в чащу.
Он был спасён. Но я себя выдала.
Пространство передо мной сгустилось, и из него, как из чёрной грозовой тучи, материализовался Сапфир. Его лицо было искажено бешенством.
– Так вот ты как, гадина? – его шёпот обжигал, как пламя. – Решила испортить мне охоту? Я тебя спас от клетки, а ты кусаешь руку дающую?
Его пальцы впились мне в горло. Я забилась, пытаясь вырваться, но его хватка была усилена магией. Воздух перестал поступать в лёгкие. В глазах потемнело, в ушах зазвенело. Я захрипела, бессильно царапая его руку когтями, но они скользили по невидимому барьеру.
И тут из чащи вышел Энрон. Он спешился, его лицо было бледным, но взгляд – твёрдым, как скала. Посох в его руке слабо светился, наполняясь силой.
– Отпусти её, Сапфир! – приказал Энрон.
Беги – пронеслось в моём затухающем сознании. – Беги. Я его задержу…
Сапфир медленно повернул голову, не ослабляя хватки. На его губе играла ухмылка.
– Что ж, – протянул он с лёгкостью. – Так даже лучше. Справлюсь с вами обоими. Веселее будет.
Он резким движением свободной руки швырнул в Энрона сгусток сконцентрированной тёмной энергии. Тот пролетел со свистом, и огромная сосна позади Энрона, в которую он врезался, как спичка с треском переломилась пополам. Энрон отреагировал мгновенно, пригнувшись и прикрывшись энергетическим щитом, но сила удара отбросила его на несколько шагов назад.
В этот миг хватка Сапфира на мгновение ослабла. Инстинкт самосохранения, смешанный с яростью, заставил меня действовать. Моя челюсть, мощная, как медвежий капкан, сомкнулась на его руке, той самой, что держала меня за горло.
Раздался нечеловеческий, яростный рёв Сапфира, вопль не боли, а оскорблённой гордыни. Его чары на мгновение дрогнули. Но этого хватило.