– Зря радуешься...
Голос прорвался не извне, а изнутри самого пространства. Он был оглушительным, как гром среди ясного неба, и леденящим, как дыхание вечной зимы. Он был лишён всего человеческого, это был скрежет ломающихся костей, шелест высохшей кожи и рёв абсолютной, беспросветной ненависти.
Мы резко отпрянули друг от друга. Над нами, затмевая бледное солнце, возникла фигура. Это был Сапфир, но от его прежнего облика не осталось и следа. То, что парило в воздухе, было скелетированным чудовищем. Длинные костяные пальцы, похожие на когти, пустые глазницы, пылающие багровым огнём, и вокруг – ореол искажённой, больной магии, от которой воздух звенел, а камни начинали трескаться. Он был воплощённой смертью, окончательным отрицанием всего живого.
– Ты думал... что какая-то драконья безделушка... может остановить меня? – его голос скрежетал, обращаясь к Энрону. – Я старше твоих драконьих предков, мальчишка! Я – сама тень, и тени не умирают!
Энрон резко вскочил, заслоняя меня собой. Его посох вспыхнул ослепительным белым светом. Но он был слишком медленным. Слишком измотанным. Слишком... человеческим.
Костяная рука Сапфира, длинная и невероятно быстрая, метнулась вперёд. Это не был удар магией. Это было нечто иное, более примитивное и оттого более ужасное. Острый, как клинок, костяной палец с размаху вонзился Энрону в спину, чуть левее лопатки.
Раздался негромкий, влажный звук. Энрон не вскрикнул. Он просто... содрогнулся. Всём своим телом. Мелкой, прерывистой дрожью. Его спина выгнулась, глаза расширились от шока и непонимания. Он замер на мгновение, его взгляд, полный немого вопроса, был обращён ко мне. В них не было боли. Было лишь стремительное угасание. Свет в его глазах, тот самый, что только что горел от счастья и облегчения, погас, как свеча на ветру.
– Н... нет... – выдохнула я, не веря.
Он не упал. Он просто... завалился. Медленно, безвольно, как марионетка с обрезанными нитями. Его тело грузно рухнуло на меня, придавив своей тяжестью к холодному мху.
– Энрон!
Мой крик разорвал гнетущую тишину леса. Я обхватила его, трясла, пыталась поднять его безвольную голову. Он был тяжёлым. Холодным. Его глаза, ещё секунду назад смотревшие на меня, теперь были пусты и остекленели, уставившись в серое небо.
– Нет, нет, нет, нет... – я бормотала, прижимая его к себе, чувствуя, как по его спине что-то тёплое и липкое заливает мои руки. Кровь. Её было так много.
Над нами нависла тень. Сапфир-чудовище парил, издавая тихий, похожий на скрип несмазанных шестерёнок, смех.
– Смерть... всегда была моей союзницей, девочка, – проскрежетал он. – А теперь... она пришла и за тобой.
Я не слышала его. Я не видела ничего, кроме бледного лица Энрона на моих коленях. Внутри всё замерло. Замолчало. Оборвалось. Не было ни страха, ни ярости, ни боли. Была только вселенская, оглушающая пустота. И в глубине этой пустоты, в самом сердце ледяного безмолвия, что-то дрогнуло. Что-то древнее, дикое и безжалостное, что не могло смириться с такой несправедливостью. Что-то, для чего слова «смерть» и «конец» были лишь началом новой охоты.
Я увидела как следующий удар Сапфира шел уже на меня…
Глава 49. Семья
Я уже приготовилась умереть. Всё внутри превратилось в лёд. Я смотрела в пустые глаза Энрона, чувствуя, как последние крупицы тепла покидают его тело вместе с его жизнью, и понимала – следующей буду я. Не было страха, лишь горькая, всепоглощающая пустота. Я обречённо подняла взгляд на Сапфира, ожидая последнего, смертельного удара.
Но удар не последовал. Чудовищный скелет замер, его багровый взгляд оторвался от меня и устремился куда-то вдаль, за кроны деревьев. Его костяная маска исказилась гримасой чистейшей, бессильной ярости.
– Проклятие! – его рёв был не голосом, а взрывом, от которого задрожала земля и с сосен посыпалась хвоя. – Опять они! Вечно они!
Я последовала за его взглядом. И сердце, казалось, на мгновение замерло, а потом забилось с новой, безумной силой. В небе, застилая собой бледное солнце, появились четыре могучие тени. Драконы. Не просто драконы. Я знала, кто это, даже никогда не встречаясь с ними лицом к лицу.