Во главе летел исполин, чья чешуя казалась древнее самих гор. Его рога были подобны корням поваленного бурей древа, а размах крыльев бросал на землю огромную тень. Отец. Повелитель МагАкадемии, патриарх клана Малькоров и отец Энрона. Справа от него – чуть меньше, но не менее внушительная мать, двое других взрослых самцов, чья серебристая чешуя отливала сталью – братья. Вся семья. Вся мощь и ярость драконьего рода, примчавшаяся на зов крови.
Сапфир прошипел, и звук этот был полон такой лютой ненависти. Он уже не смотрел на меня. Вся его концентрация была на небесных владыках. Он знал их. Он знал, что значит эта встреча. История их противостояния тянулась веками, и каждый раз Сапфир, пусть и бессмертный, оказывался повержен, вынужденный на десятилетия, а то и столетия, уходить в тень, чтобы зализывать раны и копить силы для новой атаки. Связываться с ними сейчас, в его ослабленном, хоть и яростном состоянии, было самоубийством.
– Это не конец, девочка, – проскрежетал он, его костяная форма начала расплываться, превращаясь в дым и тень. – Я вернусь за тем, что принадлежит мне по праву.
Его голос стал эхом, а затем исчез вместе с его телом. Лишь запах смрада да лёгкий пепел, кружащийся в воздухе, напоминали о том, что он был здесь.
Огромный дракон, Отец, плавно опустился на поляну. Его лапы, каждая размером с повозку, мягко ступили на землю, не оставив и вмятины. Он не смотрел на меня. Его древние, мудрые глаза, горящие как расплавленное золото, были прикованы к бездыханному телу его сына. В них не было ни ярости, ни скорби. Была лишь бездонная, всепонимающая тяжесть.
Он не издал ни звука. Лишь медленно склонил свою огромную голову, словно отдавая последние почести.
В это время два других дракона, братья Энрона, спустились рядом. Они действовали быстро и слаженно. Один аккуратно, с невероятной для его размеров нежностью, поддел когтями тело Энрона. Другой, серебристый, склонился ко мне. Я замерла, глядя в его глаза, полные невысказанной печали и решимости. Он мягко, но настойчиво сомкнул на мне когти.
В следующее мгновение земля ушла из-под ног. Мы взмыли в небо.
Я смотрела вниз, на стремительно уменьшающуюся поляну, где оставался Отец. Он стоял неподвижно, как гора, провожая нас взглядом, а затем медленно повернул голову в ту сторону, где исчез Сапфир. Его миссия была ясна – убедиться, что тот ушёл, и стеречь эту землю, пока последние следы скверны не рассеются.
Полёт до замка МагАкадемии был стремительным и безмолвным. Драконы не говорили со мной, вся их энергия была сосредоточена на сохранении той искры жизни, что, возможно, ещё теплилась в Энроне. Я видела, как брат, несший его, время от времени касался его тела своей мордой, и от точки соприкосновения расходилось слабое золотистое свечение – древняя магия драконов, пытающаяся стабилизировать душу.
Когда на горизонте показались знакомые башни Академии, на её стенах уже толпились люди. Маги, студенты, стража – все в ужасе и благоговении наблюдали за приближающимся драконьим караваном. Пролетая над садами, где совсем недавно за мной охотились камнееды, я чувствовала, как по спине пробегают мурашки. Как же всё изменилось.
Драконы, не снижая скорости, направились к самой высокой башне – Белой Башне, резиденции Архимага и сердцу Академии. Они не стали приземляться на площадку, а просто зависли в воздухе. Серебристый брат аккуратно выпустил меня из когтей прямо на каменный балкон, где уже стояла группа магов в белых одеждах во главе с самим Архимагом – древним старцем с глазами, полными звёзд.
Затем второй дракон так же бережно передал тело Энрона в протянутые руки магов. Те приняли его с величайшей осторожностью, и тут же вокруг них засверкали целительные заклинания.
Я сидела на балконе, дрожа от холода и пережитого ужаса, и смотрела, как драконы, выполнив свою миссию, развернулись и могучими взмахами крыльев устремились прочь, обратно в свои горные владения. Они не прощались. Они просто уходили, оставляя нас с нашей болью и нашей надеждой.
Архимаг повернулся ко мне. Его взгляд был бездонным.
– Дитя, – произнёс он, и его голос звучал так, будто доносился из самого сердца мира. – Ты принесла нам величайшую надежду. Идём. Ему нужна твоя сила сейчас больше, чем когда-либо.