Но под этим слоем безмятежности тлел огонь. Нетерпение. Жажда. Я сидела у него на коленях, чувствуя под собой твёрдые мускулы его бёдер, и сквозь тонкую ткань моего утреннего халата ощущала другое – упругое, настойчивое желание, которое он, казалось, с трудом сдерживал. Его рука лежала на моей талии, и большой палец водил по рёбрам медленными, гипнотизирующими кругами, каждый из которых отзывался в самом низу живота трепетным ожиданием.
Нам не хватало этих игр. Они были сладкими, но лишь разжигали аппетит, не давая насытиться. Я тяготилась этой неудовлетворённостью, этим незавершённым ритуалом, и чувствовала, что и он тоже. Его смех иногда звучал немного напряжённо, а в глазах, когда он смотрел на меня, читалась та же самая, едва сдерживаемая нетерпеливая ярость, что была у него в спальне дракона.
– Нам действительно пора, – наконец сказал он, его голос был низким и хриплым. Он мягко, но недвусмысленно поднял меня с своих колен и встал. – Тебе нужно одеваться. И тебе, – он посмотрел на меня с искоркой вызова в глазах, – понадобится всё твоё самообладание. Потому что после церемонии… я постараюсь – он не договорил, но по тому, как вспыхнул его взгляд, я всё поняла.
Обещание, витавшее в воздухе, было таким же реальным и осязаемым, как и он сам. Оно пугало и манило одновременно. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
Он вышел, чтобы одеться в соседней комнате, а я осталась стоять посреди солнечной гостиной, прижимая ладони к пылающим щекам. Предстоящий бал, официальное признание, взгляды сотен людей – всё это вызывало дрожь. Но её перекрывало одно-единственное, всепоглощающее чувство – предвкушение. Предвкушение того, что наступит после. Когда все ритуалы будут соблюдены, все церемонии завершены, и мы останемся одни. И наконец-то, наконец это тлеющее пламя получит право разгореться в настоящий, феерический пожар.
Глава 52. Главное чудо
Я стояла перед ним, повернувшись спиной, в лишь накинутом на плечи платье из тяжелого парчового шелка.
– Помоги, пожалуйста, – попросила я.
Я ожидала, что его пальцы коснутся тесёмок, начнут их ловко затягивать, подготавливая меня к выходу в свет, к церемонии, к чужим взглядам. Но вместо этого я почувствовала на своей коже легко прикосновение вдоль позвоночника, а… затем тихий, сдавленный рык. Низкий, идущий из самой глубины его груди. Его горячие ладони легли на мои лопатки, не зашнуровывая, а поглаживая. Он водил ими по моей спине, как по самой драгоценной карте, изучая каждый изгиб, каждую линию.
– Какая у тебя прекрасная спина… – его голос был хриплым шепотом, полным какого-то болезненного благоговения. – И пусть я сдохну, но я это сделаю…
Прежде чем я успела понять смысл его слов, он стащил с меня платье. Ткань с шелестом упала на пол, и я осталась стоять перед ним совершенно обнаженной. В следующее мгновение он подхватил меня на руки и, не сводя с меня горящего взгляда, уложил на широкую кровать.
Его поцелуи были не просто страстными. Они были яростными. Отчаянными. Он целовал меня так, будто пытался вдохнуть в себя всю меня, запечатлеть вкус моей кожи, мое дыхание, самую суть моей души. Его губы обжигали мои губы, шею, грудь, живот. Я выгибалась ему навстречу, отвечая на его ярость собственной жаждой, но в глубине души мне сердце сжимал холодный ужас. Его спина… ужасные, воспаленные шрамы…
– Энрон, подожди… твоя спина… – попыталась я протестовать, но он заглушил мои слова новым поцелуем.
– Молчи, – прошептал он. – Мое желание гораздо сильнее боли в спине. Пусть я сдохну от нее… на тебе.
Мое тело задрожало. Бедра непроизвольно раскрылись. Сознание уплыло в ослепительно яркий жар, а внутри все стало пульсировать сладкими спазмами ожидания.
Я услышала его хриплое дыхание и почувствовала влажное движение его пальцев и языка, скользящих по моей спине. Мир сузился до единственной точки, которую он ласкал.