Ночью они должны были смениться.
Из соседнего купе слышался веселый говор — там солдаты играли в карты. Всего в вагоне было пятнадцать человек охраны. Она была разделена на три смены. Пять человек дежурило, а десять спало. Один из дежурных все время ходил по коридору.
Сторожихам была дана строгая инструкция не спускать с Тани глаз. Однако полчаса спустя после того, как Таня заснула, дежурная не вытерпела и заглянула в соседнее купе. Ее там шумно приветствовали и стали звать играть. Она не сразу поддалась искушению и вначале стояла у дверей и все время заглядывала на спящую Таню, но под конец не устояла и присоединилась к игрокам, попросив караульного, ходившего вдоль коридора, посматривать на Таню.
Линия шла по лесистым местам. Перегоны были большие и поезд останавливался редко.
Скоро после полуночи, когда восточная часть неба была еще почти темной — в мае в этих местах начинает светать во втором часу ночи — на длинном перегоне шлагбаума машинист увидел красный фонарь.
Машинист удивился, но дал тормоз, однако, не останавливая окончательно поезд. Но кто-то упорно продолжал махать фонарем, и машинист в последний момент резко затормозил поезд. Пассажиры, которые не спали, почувствовали толчок.
Пока машинист, наклонившись, разговаривал с человеком с фонарем в руке, стоявшим на путях, с другой стороны на локомотив быстро вскочил человек с револьвером в руках.
— Сидеть смирно в углу, — приказал он машинисту и истопнику. — Поедете дальше, когда позволю.
Кто-то постучал в арестантский вагон, запертый изнутри, кроме обычного железнодорожного ключа, на задвижку. Дежурный солдат подошел к двери. У него была инструкция никому не отворять.
— Кто там?
— Впустите смазчика, у вас тормоз открыт, надо проверить, — раздался голос из темноты.
Солдат открыл окно и через решетку арестантского вагона старался рассмотреть в темноте говорившего.
— Какой тормоз, у нас никто не дотрагивался до тормоза. Ступай осматривай другие вагоны, — добавил он.
— Я смотрел. Все в порядке.
— Ну, тогда полезай под вагон, смотри там, а тут тебе нечего делать.
Маленький смазчик, вероятно, чтобы лучше было слышно, встал на ступеньку подножки и левой рукой держался заручку.
— Да нет, у вас, — настаивал он, — я все осмотрел.
— Говорят тебе, что у нас никто не дотрагивался до тормоза, проваливай, — грубо сказал солдат. Он прикоснулся лицом к решетке и стал рассматривать смазчика. Но не успел он опомниться, как дуло маленького револьвера было направлено на него.
— Шевельнешься, убью, — сказал человек из темноты.
Солдат совершенно не ожидал этого и замер у решетки, держась обеими руками за железные прутья.
Так прошло минуты две.
В середине вагона его товарищи в нескольких шагах беспечно продолжали играть в карты. Только один из них взглянул в окно и безразлично заметил:
— Тьма-то какая, что это на полустанке остановились?
А в это время в другом конце вагона кто-то уже кончал пилить прут оконной решетки на входной двери.
Слабо звякнуло стекло, рука просунулась внутрь и отодвинула задвижку. Молодой человек с черными усиками, так хорошо разыгрывавший американского коммуниста, в сопровождении трех товарищей бежал по коридору вагона. Трудно сказать, сколько секунд ему понадобилось, чтобы добежать до освещенного купе.
Солдаты застыли с картами в руках, склонившись над импровизированным столом посередине купе. Их совершенно парализовало не столько дуло револьвера, сколько две ручные гранаты, висевшие у нападающего на поясе.
— Кто рот откроет или шевельнется, убью на месте, — закричал он.
Таню и сторожиху, спящую против нее на скамейке, одновременно разбудил этот возглас.
Сторожиха, еще окончательно не проснувшись бессмысленно оглянулась кругом и сделала движение, чтобы подняться. Но нервы Тани были напряжены гораздо сильнее, она очнулась ото сна быстрее и была в более выгодном положении, потому что сидела. Резким движением она ударила сторожиху по шее и, когда та от неожиданности откинулась назад, Таня схватила кобуру, которая была у женщины на поясе.
Таня сразу как-то вся встрепенулась, воспрянула духом и, когда в ее руках оказался револьвер, даже почувствовала физическую силу.
— Гога, что мне делать? — спросила она у молодого человека, выскакивая в коридор. Они даже не поздоровались друг с другом. Было некогда.
— Не спускай их с мушки, а я сейчас, — и он стал отбирать от солдат оружие и выкидывать его в открытое окно.