— Верной дорогой идешь, товарищ! Молодец! Так держать! — подсказывал в звучащий в «колоколе» голос механика.
— Тоже, мне, Ленин выискался! — беззлобно ругнулся Роман, продолжая неспешно приближаться к намеченной цели.
«Накрыло» его где-то шагов через сорок: сначала закружилась голова, потом раздался звон в ушах, и «о чудо!» — перед внутренним взором выпрыгнуло предупреждающее системное сообщение:
[Внимание! Опасное излучение! Внимание! Опасное излучение! Магический фон превышает норму в 1000000000000000 раз! Текущему пользователю срочно покинуть опасную зону! Текущему пользователю срочно покинуть опасную зону! Внимание…]
Предупреждающий речитатив нейросети ввинтился в сознание Романа подобно острому шурупу, позволив на время стряхнуть навалившуюся тяжесть.
«А костюмчик, действительно, дряной! — подумалось Немкову. — Не зря говноведы поголовно отказались лицезреть в этом устаревшем хламе местные красоты. Ну что, Рома, приехали?»
Роман попытался развернуться в обратную сторону, но ноги его не послушались, сложившись в суставах. Воткнувшись в лед коленными чашечками, Роман замер.
— Хараст! Прием! Ты меня слышишь? — взволнованно возопил в шлеме голос старшего механика. — Что случилось?
— А ничего особенного, — заплетающимся языком произнес Немков, — просто кто-то сейчас немножко сдохнет!
В голове уже раскрутили свои лопасти «вертолетики», и если бы Роман еще обладал зрением, то мир перед его глазами уже бы пустился в пляс. Где-то в груди сформировался «комок», который начал стремительно подниматься по пищеводу.
— Хараст! Хараст! — продолжал надрываться дальнослух. — Вали оттуда! Срочно! Ты меня слышишь?
«Слышу», — хотел произнести Роман, пытаясь удержать подкатывающую тошноту, но так и не смог произнести не слова.
[Внимание! Опасное излучение! Внимание! Опасное излучение! Магический фон превышает норму в 1012 раз! Текущему пользователю срочно покинуть опасную зону! Текущему пользователю срочно покинуть опасную зону! Внимание…]
Система тоже не прекращала бомбардировать «внутренний монитор» Немкова пугающими сообщениями.
«Да пошло оно все нахрен! — едва не облевавшись, мысленно выругался Роман, хватаясь за «барашки» винтов, запирающих лючок иллюминатора и начиная их отвинчивать. — Хоть сдохну красиво, а не захлебнувшись собственной рвотой!»
— Хараст! Сдурел? Не делай этого! — едва не в ультразвуке испугано заверещал динамик дальнослуха.
— Уже пох! — из последних сил выдохнул Немков, распахивая открученное окошечко.
Едва только распахнулся иллюминатор окружающая Романа темнота, неожиданно расцвела изумрудными сполохами, интенсивность которых стремительно нарастала.
[Внимание! Перегрузка системы! Внимание! Перегрузка системы! Магический поток не поддается анализу! Вероятность разрушения организма — 99.999999 %]
— А пошло бы всё нах… — произнес, а может быть, просто подумал Немков, вдыхая полной грудью морозную, пусть и наполненную разрушающей Магией атмосферу девятого круга.
Он уже плохо понимал, что с ним происходит и где он находится. Он просто вдыхал чистый, практически не загаженным миазмами говна, ледяной воздух, которого был лишен вот уже полгода. От обжигающего мороза заломило зубы, а полости носа забило кристалликами льда. Кожа лица, открытая студеному ветру, побелела. Но он ничего этого не замечал — его «растворяло» в мощном изумрудном сиянии, которому не было конца и края. Оно изливалось на Немкова мощным потоком, лишая даже возможности логически мыслить.
И вот, когда уже казалось, что от его «я» не осталось ничего, потухающее сознание синестета всколыхнул раскат величественного мощного голоса:
— УСТАЛ!!! НЕТ БОЛЬШЕ СИЛ ДЕРЖАТЬСЯ!!!
— Кто здесь? — собрался с силами Немков. — Система?
— ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ, ЧЕРВЯК? — громыхнуло еще сильнее, едва не расколов сознание Романа на мириады осколков. Однако это позволило ему еще немного взбодриться.
— Сам червяк! — ввинтил ответную любезность Немков. За время, проведенное в этом напрочь свихнувшемся мире, Роман совсем утратил чувство страха. Да и как его сохранить, если каждый день можно с большой вероятностью откинуть копыта?
— …УУУ… — неожиданно «затупил» громогласный собеседник, похоже, не ожидающий подобной наглости.
— И это, дядя, громкость убавь! — продолжал нарываться Роман. — В ушах от тебя звенит!
— НУ, ТЫ И НАглец! — к концу произнесенной фразы громкость голоса немного подупала, приблизившись к нормальному (для Романа) восприятию. Но голос все равно продолжал поражать сознание Немкова величественной силой и мощью.
— А ты, дядя, тоже хорош! — попенял собеседнику Немков. — Нормальные люди сначала представляются друг другу… И только потом нахрен посылают!
— Я не человек, — сообщил невидимый собеседник. — Я — ЛОКХИКХААРМ! ИЗ РОДА ПЕРВЫХ ПОВЕЛИТЕЛЕЙ РЕНФАМА! — вновь громыхнул голос, на мгновение лишая Романа даже возможности формулировать мысли.
— Громкость убавь, повелитель! — придя в себя от очередного потрясения, напомнил Роман. — А то у меня от твоего рыка мозги вскипают!
— О! Извини! Забылся! — Трубный глас поспешно сбавил обороты.
— Локхикхыраркхарман… Твою же колбасу! — выругался Немков. — Язык сломаешь!
— Локхикхаарм! — поправил Романа голос. — Ничего сложного!
— Локхикхаарм? — со второй попытки Немкову удалось произнести правильно название собеседника. — И что, ты, за зверь-то такой — Локхикхаарм?
— Сам ты зверь! — неожиданно «обиделся» Локхикхаарм. — Я — Существо Высшего Порядка!
— За зверя — извиняй! — Немков понял, что тоже перегнул палку. — А вот порядком в этом вашем Ренфаме и не пахнет!
— Ты объединяешь разные понятия, — произнес голос. — Существа Высшего Порядка — Локхикхаармы, первые создания Творца…
— Погоди-ка, — беспардонно перебил собеседника Роман, — а я слышал другую историю, что первыми созданиями Единого были Хайот Ха-Ходеши.
— ЖАЛКИЕ НИКЧЕМНЫЕ ВЫСКОЧКИ! ОШИБКИ СОЗДАТЕЛЯ! ОБМАНУВШИЕ ЕГО НАДЕЖДЫ! — Неукротимая ярость Локхикхаарма излилась на Романа потоками кипящей лавы, которые подхватили и понесли куда-то в неизвестность слабое и крошечное «самосознание» синестета.
Пред его внутренним взором выскочило, по всей видимости, последнее предупреждающее сообщение системы:
[Внимание! Во избежание полного выгорания макронейросети текущий пользователь будет временно отключен от системы!]
Строчки погасли, а сознание Романа болтало на исполинских волнах огненной ярости Локхикхаарма, как утлую лодчонку в жесточайший шторм. И лодчонка, не выдержав такого перенапряжения, перевернулась, окончательно прекращая страдания синестета. Мир для Романа в одночасье погас, словно кто-то повернул рубильник.
«Отмучился, наконец-то, бедолага!» — Такой была последняя мыслью его затухающего сознания.
***
Тишина. Темнота. Отсутствие запахов… Нет! Отсутствие вони!!! Запахи на месте! И эти запахи… они такие… такие… такие привычные, словно…
Роман открыл глаза… Да-да, глаза! Его утраченные глаза были на том месте, где им и предусмотрено быть самой природой! Он видит! Как же он скучал по этим утраченным ощущениям! Полгода кромешной темноты! Невозможно передать это простыми словами… Роман огляделся и едва не потерял рассудок: этот шкаф, этот стол со стоящим на нем раскрытым ноутбуком, на экране которого статистические столбцы диаграмм его неоконченной работы, небольшая плазменная панель на стене… А из кухни тянет ароматом свежезаваренного кофе… Этого просто не могло быть! Ведь это его квартира, квартира в том, прежнем мире, с потерей которого он уже смирился… Он дома…