Луи склонил голову набок.
— Ты выкладываешь это в интернет, как это может быть личным?
— Да, но это другое! С чего ты взял, что я это выкладываю? Может я пишу для себя, — мне казалось, что в любую секунду из моих ноздрей хлынет пар от возмущения. — Тем более, глава не дописана до конца.
— Я читал твои работы.
После этого заявления, я не знала в каком месте на полу искать свою челюсть.
— На днях я удивился, когда увидел, что Лотти что-то читает, а не красит ногти, спросил у нее, чем она так заинтересована, ну и вот, — пояснил он.
— Ты читал мои работы? — тупо переспросила я. Поджав губы, Томлинсон кивнул. Ох, как же мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда!
— Всю ночь читал, честно, пришел спросить, когда продолжение, а оно прямо здесь, дай дочитать или хотя бы скажи, она умрет в конце или нет? Я даже подумывал написать тебе в отзывах: «Проду», — глупо рассмеявшись, я только и могла пялиться на парня, словно отсталая, открывая и закрывая рот. — Что? Думаешь, нужен отзыв побольше?
— Нет, я не дам тебе дочитать.
Вскинув брови, Луи опустил ноги на пол и подъехал на стуле ближе ко мне.
— Если честно, то имя у твоего вампира самое дебильное из всех, которые я слышал.
— Сказал парень по имени Луи, — съязвила я.
— Но блин, он же Григораш Ветров! Что это за фамилия вообще?! — Томлинсон двигался на стуле вперед до тех пор, пока не уперся коленями в мои ноги. Парень посмотрел на меня снизу вверх, в бирюзовых глазах искрилось неприкрытое веселье.
— Он родом из Индии, но с польскими и румынскими корнями, — я сжала пальцами ног мягкий ворс ковра. — Что?! Это не я придумала, я пишу фанатский рассказ по мотивам книги. И его зовут Раш!
— Раш, — сосед кивнул. — Но полное имя все равно Григораш. Григораш и Эмма, как такое вообще можно было придумать? — Луи растягивал каждое слово, он наслаждался своими маленькими издевками.
— Ты ничего не понимаешь, — покачав головой, заявила я.
— Ну, куда уж мне, — парень прикусил губу и сцепил пальцы между собой. — Я ведь не обладатель мускулистых плеч, кожи цвета кофе с молоком, угольных волос и глаз, которые были бы похожи на два изумруда сияющих на солнечном цвете. Ах, да, мой голос не звучит как шум летнего дождя.
Он цитирует слова напечатанные мной! Какой позор! В животе завязался тяжелый узел, хотелось превратиться в молекулу и исчезнуть. Уверена, что даже мои пятки горели от стыда.
Луи едва заметно повернулся на стуле, его колено скользнуло по моей ноге.
— Почему мне сейчас так стыдно? — пропищала я, глядя в потолок.
— Значит, когда Григораш соблазнял Эмму полуголым тебе не было стыдно?
Казалось, что дальше уже некуда, но Томлинсон снова продвинулся вперед и легким движением хлопнул своим коленом по обратной стороне моих сжатых вместе коленок. Я успела только ахнуть от неожиданности, прежде чем оказалась сидящей на ногах соседа. Тяжело было сохранять равновесие, потому что я продолжала крепко сжимать в руках ноутбук и делать равнодушный вид, будто мне было все равно на то, что я сижу на коленях у соблазнительного падшего ангела.
— Нет, серьезно, она умрет в конце или нет? — с искренним интересом спросил парень.
— Тебе лишь бы кто-нибудь умер, — наши лица находились в непосредственной близости, и мне было тяжело сосредоточиться на разговоре.
— Этот твой Раш полный идиот, — выдал Луи.
— Почему?
— Он же вампир, влюблен в обычную девушку, ко всему прочему он жаждет ее крови и типа борется с этим. Почему он просто не может уехать и оставить её в безопасности?
Томлинсон протянул руку и аккуратно вытащил оранжевый карандаш, позволяя моим волосам рассыпаться по плечам.
— Потому что он влюблен, — тихо ответила я.
Ресницы Луи опустились, и он невесело усмехнулся.
— Вечно вы люди грезите этой любовью.
— Ты что-то имеешь против этого чувства?
— Да нет, — Томлинсон двинул ногой, и я переместилась еще ближе к его груди, которая ровно вздымалась под светлой футболкой. — Просто не понимаю, все вы знаете, чем это закончится, наблюдал это не раз, сначала накрывает эйфория, а потом в конце вы все, так или иначе, страдаете. Ваша любовь, словно машина, которая мчится на дикой скорости, но конечный пункт всегда один — огромная непробиваемая кирпичная стена, и, зная это, человек все равно садится в эту машину.
Его слова поразили меня, неужели он так думает о любви? Я знаю историю знакомства родителей, да, у них как и у любых семейных пар были тяжелые времена, но они всегда любили друг друга. И, раз уж мы начали использовать дорожные термины, то любую кирпичную стену они объезжали.
— Ты не прав, — я покачала головой. — Любая боль, которая потом ждет нас, стоит того, чтобы испытать это чувство. И если брать в пример Раша и Эмму, то я считаю, что он поступил бы неправильно, сбегая от девушки, в которую влюблен, только потому что она слабая и беззащитная. Разве вы со Скарлетт… — сделав короткую паузу, я продолжила: — Не были влюблены друг в друга? Она ведь последовала за тобой…
Луи хмыкнул.
— Ты дашь почитать продолжение или нет?
— Нет.
— Окей, как скажешь, — он откинулся на спинку стула с легкой улыбкой на губах.
Сначала я не поняла причины его довольного выражения лица. Почувствовав, как лэптоп выскальзывает из моих рук и стремительно взмывается над нашими головами, я подскочила на ноги и прикрыла дверь в свою комнату.
— С ума сошел?! Вдруг мама увидит?
Крышка ноутбука самостоятельно открылась, и зависла над головой Луи. Я подбежала к парню и начала махать ладонями перед его лицом. Подпрыгнув пару раз в воздухе, я пыталась достать до компьютера, последний раз я так себя чувствовала еще ребенком, когда старалась допрыгнуть до выключателя.
Недовольно рыкнув, я предприняла еще одну неудачную попытку сбить парня с ног, он мог бы шелохнуться хотя бы ради приличия. В безуспешных попытках, я просто повисла на плече Луи.
— У меня складывается такое ощущение, — глядя в экран произнес парень, — Что меня собирается соблазнить пьяный одноногий карлик.
— И как, — тяжело дыша, спросила я. — Часто к тебе такие персонажи пристают?
— Ну, как тебе сказать… Господи, Лейтс, сдавайся уже, я почти дочитал. Там прям накал, Григораш вот-вот пустит слезу. Ты мне мешаешь.
— Нет, — возразила я, пытаясь поставить ему подножку. — И он Раш!
На несколько секунд мои ноги оторвались от пола, все что я могла сделать, это брыкаться руками и ногами, словно тонущий в воде человек, затем, будто на американских горках, я резко полетела вниз, только ремня безопасности на мне не было. Крепко зажмурившись, я уже представила, как моя спина с силой бьется об пол, но вместо этого я мягко приземлилась на ковер. Луи навис сверху, не прикасаясь, но запирая меня в клетке своих рук.
— Сдаюсь, — тихо произнесла я.
— Это было заведомо известно, шансы неравны.
Между нашими губами осталась лишь пара жалких сантиметров, дыхание смешалось. Парню стоило всего лишь слегка наклонить подбородок, чтобы наши губы встретились. Цвет его бирюзовых глаз потемнел до синего. В этот момент я буквально почувствовала, как над нами нависло что-то невидимое и мощное. Томлинсон все еще не касался меня, но я чувствовала его каждой клеточкой своего тела.
— Ты не прав, — я тяжело дышала и боялась, что в его глазах выгляжу как раздавленная лягушка на последнем издыхании.
Взгляд Луи проскользил по моим губам и медленно поднялся к глазам, останавливаясь на них.
— Ты боишься почувствовать что-либо. И запрещаешь делать это Лотти.
— Чувства делают слабым.
— Но любовь это не только слабость, если ты не захочешь открыться этому чувству, то все равно не избежишь душевных травм. Перестань бежать и оглядываться. Пора остановиться, хотя бы на миг. Если ты сядешь в этот автомобиль, который едет на скорости и рядом с тобой будет сидеть человек, который держит тебя за руку и готов ради тебя отдать жизнь, ты увидишь, с какой легкостью можно проехать сквозь ту чёртову непробиваемую бетонную стену. Ты любишь свою сестру.