Персиваль просил представителей всех информационных агентств, аккредитованных в Сингапуре, как можно шире осветить в печати прибытие кораблей. Он надеялся на психологическое воздействие этого фактора. «Неопределенная угроза», о которой говорил Черчилль, должна была стать достоянием гласности. О ней в тот же вечер узнали в Токио, в Сайгоне и на «Хокай» — флагманском корабле эскадры генерала Ямаситы. А тем временем японский парикмахер в Сингапуре спокойно пересчитывал стволы «Чикаго-пианос» и зениток «Бофорс» на борту «Принца Уэльского». Потом он в привычное время вернулся в свое заведение и по японской рации послал донесение в Сайгон. Получив эту радиограмму, Ямасита передал ее офицеру-артиллеристу. Тот взял карандаш и стал подсчитывать.
Наконец он сказал;
— Если «Принц Уэльский» откроет одновременно огонь из всех стволов зенитных орудий, наши самолеты встретит шквал огня.
Ямасита ненадолго задумался. Потом подозвал одного из адъютантов:
— Позаботьтесь, чтобы это донесение было немедленно передано морской авиации. Пусть представит свои тактические соображения.
В Сингапуре матросы «Рипалса», «Принца Уэльского» и четырех миноносцев сошли на землю. Но увольнение было ограничено всего несколькими часами. Вернувшись на «Рипалс», матросы увидели на доске у трапа приказ капитана Теннанта: «Матросы, мы выходим в море, чтобы искать встречи с противником! И мы найдем то, что ищем!»
Ямасита сходит на берег
То было около полудня 6 декабря 1941 года. Северо-восточный муссон гнал плотные, дымно-серые тучи. Ливень барабанил по земле, превращая долины в предательские болота, срывался водопадами с горных склонов и накатывал волны на берег. В это самое время с аэродрома Кота-Бару в разведывательный полет над морем у берегов Восточной Малайи поднялся самолет «Гудзон». Он входил в состав 1-й авиационной эскадры австралийских военно-воздушных сил — тех частей, которые были направлены сюда под командованием генерала Гордона Беннетта с целью усиления обороны Малайи.
Лейтенант Рэм шоу, пилот «Гудзона», с трудом поднял тяжелую машину со взлетной полосы. Муссон принес с собою капризные ветры в приземных слоях атмосферы, что предъявляло к командиру самолета особые требования. Но Рэмшоу не первый раз летал в муссон. Да и вообще, к службе в Малайе он относился весьма серьезно.
По всему было видно, что японцы вознамерились установить власть над всей Юго-восточной Азией, а это — серьезная угроза и для Австралии. Поэтому удар надо по возможности перехватить, прежде чем он дойдет до родной страны.
Солдаты 8-й австралийской дивизии хорошо сознавали это. Многое, что они видели в этой стране, было им непонятно, но в конце концов это земля чужая, и до нее им дела мало. Они почти не обращали внимания на то, сколь нелеп кодекс отношений английских колониальных служащих и членов их семей с населением, как строго здесь следят за тем, чтобы между англичанами и местными жителями не происходило никакого сближения. По мнению англичан, любое послабление и изменение однажды установленных взаимоотношений подорвало бы позицию белого человека в Малайе. Некоторые австралийцы порой говорили, что англичанам следовало бы дать оружие всем боеспособным малайцам — тогда здесь не было бы нужды в австралийских войсках, ибо местное население само защитило бы себя от японцев. Но подобные взгляды нельзя было высказывать вслух.
Англия была полна решимости при всех условиях сохранить в Малайе прежний колониальный режим, даже если бы это и повело к временным потерям. Ведь в конечном счете здесь при минимальных издержках получали половину всей мировой добычи олова и треть каучука. Любое ослабление социального корсета, туго стягивавшего грудь малайцев, усилило бы требование независимости и тем поставило бы под угрозу существующие здесь отношения собственности.
Уже много месяцев Коммунистическая партия Малайи стремилась начать переговоры с английскими колониальными властями об обеспечении военной безопасности Малайи от вероятного нападения японцев. Широкие слои населения были готовы внести свой вклад в оборону страны. Но англичане отклоняли все предложения. Мысль о вооружении и военном обучении местного населения внушала им больший страх, нежели японская опасность. Между тем в течение одного года, несомненно, можно было обучить в интересах обороны страны сотни тысяч молодых малайцев, китайцев и индийцев. Такое войско было бы в состоянии оказать японцам серьезное сопротивление, тем более что боевые действия развернулись бы на его собственной территории, которую местные жители знали лучше, чем японцы. Но Англия не желала подобной организации народного сопротивления. Для Лондона Малайя была и должна была оставаться колонией. Поэтому население не допускали к военной службе. Англичане всячески внушали малайцам, что Малайя прежде всего не их родная страна, а владение Англии.