— Пожалуйста… Не продадите?
— А на что она тебе? — с недоумением спросил Беккер.
Малаец смущенно ответил:
— Вы уходите… Придут японцы.
— И тогда тебе понадобится винтовка?
— Да, — ответил малаец.
Беккер поглядел на Кларка. Тот кивнул: он вспомнил об А Пине, который тоже хотел иметь винтовку.
— Я не могу продать ее, — сказал Беккер. — Я солдат.
— Но вы можете ее потерять, — настаивал малаец. Беккер только отрицательно покачал головой. Малаец сказал:
— Ложитесь спать. Мои сыновья пошли на север. Если покажутся японцы, мы узнаем заранее и разбудим вас.
Кларк и Беккер покурили крепкого, жегшего язык табака. Спать было рискованно, во всяком случае здесь,, в деревне. Но они могли еще немного отдохнуть, прежде чем идти дальше. Ночью они успеют далеко продвинуться вперед по пустынной лесной дороге.
— Знаешь, — сказал наконец Кларк, — я больше не верю, что мы сможем не отдать японцам Сингапур.
— Я тоже, — сознался Беккер.
— Мы против них слабы, — констатировал Кларк. — У нас нет ни солдат, ни танков, ни самолетов, ни орудий, чтобы справиться с ними. Это — конец.
Беккер пососал самокрутку и покачал головой:
— Глупец ты. Не обижайся. А я-то думал, что такой газетчик, как ты, понимает все гораздо лучше.
— Но я и раньше, еще в Англии, не верил, что при существующих условиях мы сможем отстоять Сингапур, — защищался Кларк.
Беккер возразил:
— Мы смогли бы сделать это, командуй нами не колониальные чиновники в генеральских мундирах, а настоящие солдаты. И если бы мы получше подготовились к стычке с врагом. Ведь мы же знали, с кем она произойдет. Японцев можно бить точно так же, как и германских фашистов.
— Ну, покато они бьют нас. Беккер посмотрел ему прямо в глаза.
— Парень, тебе еще многому надо поучиться. Какое это имеет значение, удержит ли Англия Сингапур или нет, проиграет ли она еще какую-нибудь битву, уничтожит ли Монтгомери еще дюжину танков в Африке и потеряют ли американцы еще несколько судов? Ведь нынешняя война уже давно не такая, которую может выиграть или проиграть отдельное государство. Весь мир, за малым исключением, борется, чтобы не дать фашизму подобно чуме охватить весь земной шар. И что значит отдельная проигранная битва? Потерянный Сингапур? Ничего! В конце концов, мы все равно их разобьем. Мы сильнее. Даже если здесь или там нам и приходится отступать. Есть вещи поважнее Сингапура. Например, то, что в России фашистской армии ломают хребет. А это значит, что песенка фашизма в Европе спета. А потом и мы сломим хребет японцам. Тогда и здесь с фашизмом будет покончено.
— Только нас с тобой, верно, уже не будет в живых.
— Возможно, — ответил Беккер. — Но нечего думать. об этом днем и ночью. А то станешь кроликом, который окочуривается от разрыва сердца при одном взгляде удава.
Кларк швырнул окурок.
— Мы могли бы отстоять Малайю, если бы начали по-другому. Мы могли бы иметь на своей стороне миллионы малайцев — таких, как этот, что хотел купить у тебя винтовку. Миллион малайцев с винтовками — хотел бы я посмотреть тогда, что бы стали делать господа японцы!
Беккер рассмеялся:
— А почему, как ты думаешь, миллион малайцев не получил от нас винтовок, а?
Кларк промолчал, а Беккер сам ответил на свой вопрос:
— Потому, что тогда ваша прелестная, доходная колония Малайя просто-напросто перестала бы существовать, мой дорогой! Миллион малайцев, прогнавших японцев ко всем чертям, не захотел бы вновь оказаться под властью десяти тысяч колониальных чиновников из Лондона. Малайцы потребовали бы независимости. А прибылей от оловянных рудников и каучуковых плантаций — для самих себя. Или, ты думаешь, японцы не знали наверняка, что вы не дадите малайцам винтовок? Знали, знали прекрасно! И использовали это к своей выгоде. Вот те тиски, в которые зажата Англия! Ты должен это понять. Тогда только поймешь и то, что здесь происходит.
— Я все понимаю, — ответил Кларк, — Меня тошнит от этого. Но я не могу ничего изменить.
Они по очереди поспали до наступления темноты. Вернулся малаец и принес бананов и вареного риса. Поев, они рассовали по карманам остатки пищи и опять отправились в путь. Только позже Кларк заметил, что Беккер без винтовки.
— Оставил ему?
— Да, — ответил Беккер. — В Сингапуре я получу другую. Там этого добра достаточно.
В предутренних сумерках они услышали шум мотора приближающейся автомашины и осторожно укрылись у обочины дороги. Это был английский «Моррис». Они с облегчением выскочили на дорогу и замахали руками. Тяжелый грузовик остановился. Из кабины выпрыгнули двое мужчин в английской тропической форме без каких-либо знаков различия. Один из них был высокий блондин с лицом хищной птицы. Он оглядел с ног до головы их оборванные фигуры и спросил: