Странный комплекс. Странная жизнь, которую он ведет далеко от дома, разучившись скучать по родным местам. Неужели он умрет на Востоке и смерть сделает эту странную жизнь его судьбой? Азия... Земля крайностей. Здесь царит взаимная всепоглощающая ненависть. Здесь животные уничтожают животных, люди - людей, но и животных тоже. Здесь насилие - повседневность, а твоя собственная жизнь не иссякает и ты пьянеешь от этой необыкновенной живучести на земле Азии. На земле, которая разжигает чувственность и которую наивно, только по неведению, считают колыбелью мудрости. Какой мудрости? Растеряв собственные нравственные ориентиры, проникаешься местной этикой, если это этика, и делаешься ловким и терпеливым, пропитываешься буддистским всепрощением-равнодушием к злу. Не сознаваясь себе, веришь, будто душа уходит бродить сама по себе, пока тело растлевают хрупкие куклы, чья покорная ловкость разжигает кровь так, как никакие красавицы в мире. Верно, Джеффри, старина?
Он прикончил бутылку "Дон Периньон" и, как называл такие состояния, совсем спустил мозги с поводка. В наушниках звучал Мендельсон. Музыку прервал пилот, сообщивший, что до Сингапура осталось три часа с минутами.
"Все-таки плохо, что я излишне скрытен, - подумал Джеффри, засыпая, и почти не разговариваю на личные темы с друзьями... Да, но у меня, слава Богу, нет друзей!"
Ему приснился дом, который он снимал во Вьентьяне, находясь по службе в Лаосе. С дощатого балкона он наблюдает, как над городом собирается гроза. Пальмы вдоль улицы Самсентаи сделались выше. Острее пахнет красноземом. Гуще становится гул гонга в соседней пагоде... Крупные капли стучат по крыше. Ливень обрушивается такой силы, что кажется бутафорским. Мостки через кювет сорваны потоком, и они плывут среди лотосов и водяной повилики. Рикша, бросив коляску, влез по горло в канаву и ловит бог знает что в дождевой воде...
Джеффри пробудился от аплодисментов пассажиров, довольных пушистой посадкой. Самолет катил в сторону серой громадины аэропорта Чанги.
Полусонный, разбитый тремя сутками пути, простуженный белградскими сквозняками, Джеффри вяло потащился из "боинга". Перешагнув через порог трапа-гармошки, он почувствовал, что его мягко придержали за рукав.
- Господин Пиватски? - хрипловато спросил человек с косящими глазами, перехватить взгляд которых казалось невозможным. Чуть набекрень на нем сидела фуражка таможенника.
- В чем дело?
- Просили передать.
Подпираемый пассажирами, Джеффри на ходу прочитал записку:
"Джефф, привет от старины Нугана. Жду в ресторане на третьем этаже. Справься у старшего официанта".
Вздохнув, Пиватски направился к телефону-автомату. Набрал на кнопочном аппарате номер Клео Сурапато.
- Где тебя черти носят, Джефф?! - заорал хозяин, распознав голос.
- Что за спешка, Клео? Не вопи, я вполне слышу...
- Они напали, Джефф! В твое отсутствие!
- Кто - они?
- "Бамбуковый сад"... Они нащупали слабое место. Травник, про которого я мог бы подумать что угодно, только не такое... Его помощник или как он там у них называется... Этот помощник разговаривает от имени банды. И не называет, сколько они хотят. То есть, это война на уничтожение!
- Бруно знает?
- Бруно знает. Минувшей ночью мы виделись по этому поводу... Он уверен в своих ребятах из "Деловых советов и защиты". Советует ждать. Ждать, когда дорога каждая минута! Джефф! Ты слышишь меня, Джефф?!
- Я слышу, Клео.
- Джефф! Я плачу тебе немалые деньги. Я не привык попадать под удар неизвестно от кого!
- Сун Юй знает?
- Сун всегда знает все, что касается моих дел... Но, видишь ли, возраст есть возраст. Она немедленно умчалась с сыном сам знаешь в какое место.
- Твой отец почтенный Лин Цзяо остается дома?
- Отец дома. Не тебе объяснять, что в заложники берут детей или жен...
- Жен очень редко, Клео... Никуда не выходи. Пусть ребята из "Деловых советов" сидят в прихожей... Думаю, я быстро справлюсь с твоей проблемой. Жди от меня звонка. Хорошо?
Записку Нугана и самого "старину Нугана", который ждал Джеффри в ресторане, видимо, послал Господь.
В 1976 году Джеффри как ветеран ВВС получил приглашение работать экспертом при расследовании дела сержанта Лесли Аткинса, обвинявшегося в организации перевозок героина из Бангкока в США самолетами военно-транспортной авиации. Лесли был негром, и его "сеть" состояла из таких же. Всего шестеро. Каждый получил двадцать пять лет военной тюрьмы, хотя триста миллионов долларов, которые они положили перед этим в свои карманы, так и не были найдены. В обязанности Джеффри входило консультировать Нугана, полностью - Нугана Ханга, в те времена старшего сотрудника ЦРУ в Бангкоке, работавшего непосредственно под командой Роберта Иенсена, резидента управления, чьей зоной была граница между Лаосом и Камбоджей. Джеффри профессионально разобрал технологию воздушной транспортировки, используемой мафией; высокое качество его доклада произвело на Ханга должное впечатление, и он свел Пиватски с Иенсеном.
Роберт Иенсен, если чем и выделялся, то полнейшей безликостью.
Внешне он походил на молодца с рекламы сигарет "Мальборо", только слегка обрюзгшего. Они быстро перешли на "ты", и Иенсен спросил Джеффри, сколько Ханг заплатил ему за экспертизу. Джеффри сказал. На эти деньги они с Ольгой сделали взнос за квартиру в Сингапуре.
Иенсен выложил на стол бухгалтерский квиток, в котором значилось на треть больше, и посоветовал Джеффри не думать, будто Нуган его обобрал.
Недостающая треть превращена в акции компании "Нуган Ханг бэнк", которые и будут числится за Пиватски. Иенсен сказал также, что, посадив шестерых, он оставил на воле восемнадцать остальных членов аткинсовской банды. Они будут работать в новой компании. ЦРУ сворачивало работу после падения Сайгона, многие уходили в отставку, но налаженные в Сайгоне, Бангкоке, Вьентьяне и Пномпене связи, по существу личные и доверительные, бросать представлялось глупым.
Бывшие сотрудники Иенсена и Ханга вместе с черными молодцами Аткинса, оставшимися на воле, составили кадровый костяк нового предприятия. Предприятие называлось "Нуган Ханг бэнкинг груп". Отделения его открывались в Гонконге, Маниле, Сингапуре, на Гавайях и в Вашингтоне, и при этом на бывших явочных квартирах управления. Бросать квартиры тоже представлялось глупым.
Предприятие "Нуган Ханг бэнкинг груп" вкладывало, как выразился Иенсен, византийские, то есть огромные суммы в подпольное страхование "грязных денег" - на случай потерь в результате полицейского налета, судебной конфискации, междоусобиц "крестных отцов" и даже стихийных бедствий.
Мысль была блестящей! Развалины военной и политической агентуры времен вьетнамской войны превращались в доходное дело, становились "Сетью". В организацию вступили почти шестьсот бывших офицеров-разведчиков, "зеленых беретов" и морских пехотинцев, считавших, что крах Америки в Индокитае результат происков бюрократов типа Киссинджера.
Возможно, Ханг прилетел в Сингапур и пожелал видеть Пиватски, чтобы тот оказал ему компьютерную помощь в составлении ежегодного финансового отчета Сети - документа довольно сложного и требующего повышенной скрытности. А может, причина была другой - какая разница? Джеффри считал, что Ханг немедленно отзовется на просьбу помочь в деле Клео, то есть помочь ему, Джеффри, и профессионалы Сети играючи прижмут хулиганье из "Бамбукового сада"... Перехват Хангом его, Джеффри, в Чанги тоже представлялся рутинным. Незыблемым правилом для всех участников Сети считалось оповещение Ханга о любых перемещениях и он, конечно, знал про белградский крюк Пиватски и его полет рейсом "Эйр Индиа" Лондон-Сингапур.
Старший официант провел Джеффри в дальний угол просторного зала. За сплошным окном, метров в сто длиной, взлетали и садились самолеты.