Барбара сказала, что всякий раз, когда речь идет о необходимости искоренить преступность, имеется в виду прежде всего необходимость взять под защиту главный, основополагающий принцип жизни всякой цивилизации. Этот принцип - незыблемость правового государства и правового общества. Сингапурское общество, слава Богу, способно ещё самоочищаться от преступных союзов именно потому, что оно - свободное общество в лучшем смысле этого слова, то есть обеспечивает свободу конкуренции. Пусть лучшие поднимаются, а худшие знают, что могут подняться тоже, но никому не дано делать это путем внеэкономического насилия..
Барбара заявила, что мафии в городе больше нет. Сингапур чист и останется таким навсегда. Финансовый бизнес, торговля и предпринимательство не терпели подпольной экономики ранее и не потерпят её в будущем...
Пустили армейскую рекламу. Пилот ввинтил свой перехватчик в бирюзово-желтую высь, и диктор заявил: "Рожденные побеждать ждут новых товарищей! Вербуйтесь в военно-воздушные силы!"
- Что скажет рожденный побеждать Рутер? - спросил Бруно.
- Мы договаривались с ней о другом, сэр... Складывается впечатление, будто она собирается баллотироваться в парламент...
Кнопка памяти, которую вдавил Бруно Лябасти на своем телефоне, чтобы вызвать номер Барбары, была под цифрой один. Джеффри, сидевший рядом, не находил объяснения такой значимости журналистки в жизни хозяина.
- Здравствуй, Барбара. Это Бруно... Твой кабинетик в редакции, где тебя снимали, выглядит мило...
Все вокруг молчали, хотя другие на их месте, подумал Джеффри, о чем-нибудь да разговаривали бы, хотя бы вполголоса. Минувшей ночью они перестали быть компаньонами и превратились в подчиненных одного человека, властного над их имуществом и будущим. Каждый обдумывал свое новое положение, и между ними зарождалось то, что неминуемо взращивается в кругу прихлебателей - взаимная подозрительность и отчуждение.
А Клео в это время думал, что Бруно - счастливчик. Как всякий, умеющий заводить не одного, а двух и больше врагов.
- Быстрый отклик, - сказала Барбара Бруно. - Я ещё не успела остыть от жутких софитов...
- Ты говорила блестяще!
- Ты читал когда-нибудь книги барона Стендаля, Бруно?
- Это имя мне неизвестно...
- Барон родился французом или итальянцем, что-то в этом роде, но взял себе немецкое имя... Так вот, он вложил в уста своего героя...
Барбара запнулась, вспоминая название книги.
- Это ведь неважно, в конце концов... Что он там изрек великого?
- Какая-то любовница из богатеньких устроила герою сцену, грозившую перейти в публичный скандал. И он ей сказал такие слова: "У меня, мадам, нет ничего, кроме репутации"... У Сингапура, Бруно, тоже нет ничего, кроме репутации. Ни природных ресурсов, ни своих денег. Все это привозят сюда, как на ярмарку. У нас хорошо жить и торговать. У нас порядок... Так вот, в этом городе мафии и прочих преступлений давно не было. Их нет и не может быть... А если и заводится что-нибудь такое, оно будет пресечено. Непременно... Возможно, ты ещё не знаешь, что на рассвете арестовано около ста проходимцев, занимавшихся вымогательством "масляных денег" у таксистов и в барах?
"О, Господи", - подумал Бруно. Он посмотрел на безмятежно задремавшего Рутера. Чистая случайность, что участники маскарадного налета в "Пенинсуле" не нарвались на настоящих полицейских, устроивших, как оказывается, собственную "ночь длинных ножей"... "Сколько раз я говорил себе, что в управлении по подавлению преступности необходим информатор, сколько раз! Вот она хваленая неподкупность сингапурской полиции!"
- Нет, не знаю, - сказал Бруно.
- Это опасно... для тебя. Не знать об этом, - произнесла Барбара.
- Почему ты так думаешь?
Барбара помолчала.
- Ты выжидаешь? - спросил Бруно.
- Ты помнишь, конечно, что через несколько дней будет слушаться дело о банкротстве некоего Ли Тео Ленга по инициативе, выдвинутой со стороны "Ассошиэйтед мерчант бэнк"? Аудиторский совет намерен прислать в суд свидетеля. Им назначен младший Ли, этот бульдог-сутяга, достойный отпрыск своего папы, старшего Ли, из конторы "Ли и Ли". Он будет дотошно выявлять добросовестность иска "Ассошиэйтед мерчант бэнк", поскольку сто восемнадцать миллионов... ты знаешь чьих... ушло через "Ассошиэйтед мерчант бэнк". А их желают повесить на беззащитного Ли Тео Ленга, который сидит в гонконгской тюрьме. Или, если хочешь, Амоса Доуви... Другими словами, твой компаньон и друг Клео Сурапато хочет повесить собственное преступление на снежного человека в Гималаях... Чтобы покончить со слухами о мафии и финансовых преступлениях, пачкающих репутацию этого города, младший Ли пойдет на все... То есть, на все пойдет его отец и другие отцы города... Там как-то оказались замешаны русские, а их крайняя добросовестность - или крайняя недобросовестность - в делах известны. На русских сейчас проверяются репутации. Со знаком плюс или со знаком минус. Среднего в делах с ними не дано. Поэтому Сурапато будут уничтожать дубиной, выструганной из русского дела.
- Ты словно бы продиктовала колонку в газету, - попробовал пошутить Бруно.
- Я, конечно, именно так не напишу, - сказала Барбара серьезно. Однако что-то в этом духе придется делать, чтобы почитали и в их посольстве тоже, или где там ещё у них это читают, если читают.
- Барбара, мне говорили про одного русского возле тебя...
- Правильно говорили, Бруно. Может, мне удастся укрепить его в мысли, что в этой жизни не так уж все отвратительно... До свидания!
Наверное, она рассмеялась у себя в редакции.
- Клео! - сказал грубо Бруно. - Отруби ты конец, который тянется от тебя к Себастьяну! К этому русскому!
- Его фамилия, босс, произносится Севастьянов, - сказал Джеффри.
- Ну как там его! Собери ты ему эти сто восемнадцать миллионов, которые утянул у этого... этого...
- Петракова, - сказал Джеффри.
- У него! Верни, не обнищаешь. Иначе младший Ли из юридической псарни "Ли и Ли" по поручению аудиторов обгрызет тебе вместе со штанинами и гениталии...
- Бруно, - сказал вкрадчиво Клео. - Возвращая деньги, придется ведь обозначиться. Признать, что они у нас, то есть лично у тебя отныне... И вынырнет меченый атом, если возьмутся за дело серьезно, в Берне. Наш крот в Москве провалится тоже и утянет за собой больших людей в России, которым мы готовим программу по устройству их миллиардов в офшорных банках в Азии... Не следует забывать, именно миллиардов, босс! И русские пойдут на это, потому что свои деньги они назанимали или заработали в Западном полушарии и потому туда с этим же не сунутся, а дома держать их бояться...
- Можно, босс? - спросил Джеффри. Он подхватил новое обращение.
- Да?
- Лучше встретиться с русским и переговорить. Компромисс с ним возможен. В Бангкоке за Севастьяновым по моему указанию вел слежку агент "Деловых советов и защиты". На всякий случай, без вводных... Наверное, что-нибудь да нашлось, сможем использовать... Кроме того, возле Севастьянова в Бангкоке и здесь замечен некто Бэзил Шемякин. Бывший частный детектив, теперь, правда, журналист. То ли русский, то ли француз, во всяком случае он работает на московскую газету...
- Тот самый, босс, который крутился возле Барбары Чунг, - сказал Рутер Батуйгас.
Бруно, вдруг зло рассмеявшись, сказал:
- Клео, с этими русскими миллионами твой "Ассошиэйтед мерчант бэнк" напоминает мне обезьянку в их хвойном лесу. Колко хвататься за ветки...
Глава шестая
ГОЛУБАЯ КРОВЬ
1
Вырезанные из тяжелого тика раскрашенные фигурки ждали покупателей. Как ждали их сто лет назад рабы в этом же сарае у города Денпасара на индонезийском острове Бали. Теперь сарай был превращен в студию резчика.
Обработанный морилкой истукан мечтательно покусывал оскаленными зубами цветочный стебелек. Танцовщица воздевала бескостные руки к небесам, забрасывая волосы за спину. Глумливо ухмылявшийся Будда, облепленный мышами и змеями, приплясывал, попирая сандалеткой крокодила. Истощенный старец раскуривал опиумную трубку...