И среди всего этого хаоса — он. Детектив Александр Вернер. Человек без прошлого, но с настоящим. Человек, пытающийся найти своё место в этом безумном мире. Человек, ищущий правду, справедливость, смысл.
Он понимает, что Новая Матрица — это не просто компьютерная программа, не просто виртуальная реальность. Это отражение человеческой души со всеми её достоинствами и недостатками. Это зеркало, в котором каждый может увидеть своё истинное лицо.
И он, детектив Александр Вернер, — часть этого отражения. Часть этого мира. Часть этой истории.
И он должен продолжать играть свою роль. До тех пор, пока не придёт время вспомнить, кто он на самом деле.
Тогда мир содрогнется
Апрель: “Симфония Утраченных Чувств”.
Дождь из цифровых роз — завораживающее зрелище, но для детектива Вернера он был символом искусственности, фальши, пропитавшей Новую Матрицу. Дело о контрабанде «чувств» началось с банальной кражи — пропажи дорогостоящего интерфейса, позволяющего записывать и воспроизводить эмоциональные состояния. Но чем глубже он погружался в расследование, тем отчётливее понимал: здесь пахнет не просто преступлением, а отчаянием.
Жертвы — богатые и пресыщенные жители верхних уровней, давно утратившие способность испытывать настоящие эмоции. Их жизнь — бесконечный праздник, череда развлечений и удовольствий, но за маской благополучия скрывалась пустота. Они платили огромные деньги за возможность «почувствовать» хотя бы на мгновение каплю чужой радости, печали, любви или страха.
Преступники — группа хакеров, называвших себя «Эмоциональными пиратами». Они не были обычными ворами или вымогателями. Они считали себя борцами за справедливость, Робин Гудами цифровой эпохи. Они крали эмоции у тех, кто, по их мнению, их не заслуживал, и продавали их тем, кто нуждался в них больше всего.
Первым подозреваемым был Эзра, бывший нейрохирург, изгнанный из элитных медицинских кругов после скандала с незаконными экспериментами по усилению эмпатии. Он утверждал, что лишь пытается помочь людям, страдающим от эмоциональной анестезии. Его лаборатория была забита устаревшим оборудованием, а в глазах горел фанатичный огонь.
«Мы создали мир, в котором чувства стали товаром, — говорил он Вернеру. — Мы отравили себя технологиями, заглушили свои эмоции, превратились в бездушных потребителей. И теперь мы расплачиваемся за это».
Вторым подозреваемым был Кассиан, загадочный брокер, занимавшийся нелегальной торговлей эмоциями в глубокой сети. Он был мастером манипуляций, умевшим читать людей как открытую книгу. Его офис располагался в тёмном переулке города-призрака, а его телохранители были кибернетически усовершенствованы до предела.
«Я просто делаю то, что должен», — говорил он Вернеру. — «Я удовлетворяю спрос. Если люди хотят платить за эмоции, кто я такой, чтобы им мешать?»
Расследование затягивалось, уводя Вернера в мир, где мораль потеряла всякий смысл, а чувства стали предметом купли-продажи. Он видел отчаяние в глазах жертв, цинизм в словах преступников, равнодушие в сердцах окружающих.
Лилия, его стажер, проявляла странный интерес к этому делу. Она была молодой, чувствительной, идеалистичной. Она верила в справедливость, в добро, в любовь. Вернер боялся, что столкновение с темной стороной Новой Матрицы сломает ее, разочарует, отравит ее душу.
Однажды ночью он застал ее в архиве. Она изучала старые записи, связанные с «эмоциональной терапией».
“Что ты здесь делаешь?” — спросил он ее.
«Я пытаюсь понять», — ответила она, — «как это произошло? Как мы дошли до того, что начали торговать своими чувствами?»
«Это сложный вопрос», — сказал Вернер, — «и на него нет простого ответа».
«Но мы должны найти его», — сказала Лилия. — «Мы должны понять, как остановить это безумие».
Вернер видел в её глазах отражение собственного отчаяния. Он понимал, что она права. Но он не знал, что делать.
Решение пришло внезапно, как вспышка молнии. Вернер понял, что Эзра и Кассиан — не враги, а союзники. Они работают вместе, создавая искусственный дефицит эмоций, чтобы повысить цены на чёрном рынке. Они манипулируют людьми, играют на их страхах и желаниях.
Вернер арестовал обоих. Но он знал, что это лишь временное решение. Проблема не в них, а в системе, которая позволяет таким вещам происходить.
«Что будет дальше?» — спросила Лилия, когда они выходили из полицейского участка.
«Дальше — работа», — ответил Вернер. — «Мы должны изменить этот мир. Мы должны сделать его лучше».