Он попытался вспомнить, как было раньше, когда его душа ещё не была поглощена этим миром. Как он стоял в том кабинете, как выбирал между выбором и страхом. Тогда он был другим. Тогда у него был шанс вернуть всё. Но теперь, когда прошло две тысячи лет, он чувствовал, что даже его память стала чем-то чуждым, отдалённым.
— Всё, что я знал, — думал он, — исчезло. И я тоже исчез. И не знаю, могу ли я вернуться. Или, может быть, я никогда и не был тем, кто я был. Это новый мир. Я чужой здесь.
Его глаза застыли на здании впереди. Оно было странным, как статуя, искусственно сохранившая свой облик, несмотря на время и разрушение. На его стенах были символы, знакомые и чуждые одновременно. Глитч попытался дойти до них, но стоило его руке коснуться поверхности, как вся ткань реальности вокруг него начала дрожать, и он ощутил боль, будто вся энергия в мире сосредоточилась в этом маленьком участке пространства. Он отдёрнул руку, но затем понял, что эти символы — они были не просто кодом. Они были связаны с чем-то гораздо большим. Это было послание. Время.
Он стоял, глядя на эти знаки, и вдруг понял: он застрял не просто в каком-то месте — он застрял во времени. Он был частью ошибки, частью системы, которую создал сам. Его тело больше не имело физической формы — оно было чем-то вроде кода, без начала и конца, без возможности понять, где он был и что с ним стало.
"Но если прошло 2000 лет, значит, что-то ещё существует. Внешний мир всё ещё существует. Может быть, я смогу найти путь обратно. Может быть, всё ещё не потеряно."
И тогда, стоя посреди разрушенного города, в котором не было людей и даже намёков на их присутствие, Глитч понял, что он больше не просто хакер, и не просто беглец от реальности. Он был частью этой ошибки, частью кода, который никогда не должен был быть завершён.
Что-то пошло не так. Он должен был вернуться. Но что было на самом деле реальностью?
В его голове началась гонка мыслей. Какого рода выбор он сделал? Почему все эти события, почему эта петля времени? Неужели он стал частью этой бездны? И что ему теперь делать?
Он вглядывался в символы, снова и снова пытаясь найти ключ, который может его освободить. Он искал ответы в этом пустом, мёртвом мире, который стал его тюрьмой.
Его дыхание стало тяжёлым, и он снова почувствовал её тень, тень Смерти, которая когда-то предложила ему выбор. Голос, который, возможно, был тем, кто ещё мог дать ему шанс.
"Пора найти этот выход", — подумал Глитч, ощущая, как его мысль снова наполнилась решимостью.
Глитч едва успел шагнуть вперёд, когда вдруг земля под ним задрожала. Сначала слабый, почти незаметный толчок, затем — рёв, как если бы сама ткань реальности разрывалась. Он замер, инстинктивно прислушиваясь к звукам. Молчание. А потом… скрежет. Огромный, грозный, ломающий.
И вдруг, из-под развалин — огромная тень, чёрная и бесформенная. Глитч успел лишь посмотреть вниз, как в следующую секунду что-то тянуло его вглубь пустоты. Огромный цифровой червь, металлические чешуи его тела срывались, словно живые, искрясь и оставляя следы на полях пространства. Он был как система, как ошибка, затянутый в бесконечную спираль. Стены реальности вокруг него начали рваться, разлетающиеся фрагменты данных искрились, оставляя за собой следы застывших символов.
Глитч рванул в сторону, но было уже поздно. Червь стремительно приближался, с каждым мгновением его тело растягивалось и сжималось, обвивая пространство вокруг. Он был не просто физическим существом — он был частью кода, частью этой системы. Программный баг, который просто не мог не существовать.
«Не успею!» — промелькнуло в голове Глитча, и он бросился в бегство, скользя по странной, деформированной земле, которая лишь частично была реальной, частично — искажённой программой. Улицы вокруг искривлялись, превращаясь в гигантские спирали, и всё казалось расплывчатым, как если бы пространство не выдерживало этой дикий искажения. Червь стремился за ним, его огромные формы растягивались, образуя разрывы в реальности, следуя за каждым его шагом.
Но Глитч не мог позволить себе паниковать. Он знал, что его силы были ограничены, и что этот мир сам по себе был ловушкой. Он пробежал мимо пустых зданий, мимо цифровых блоков, которые срывались в небытие, и вдруг понял, что этот бег — это не просто физическое усилие, а столкновение с самой системой. Погоня, которая не была просто борьбой с физическим существом, а битвой с самим временем, с кодом, который был сам по себе живым.