Каждый день Глитч сталкивался с проблемами, которые раньше не стояли перед ним в том цифровом мире, где он был мастером. Здесь не было простых решений, не было очевидных алгоритмов. Это был мир, где каждый шаг был борьбой, и в этой борьбе у каждого человека был свой урок.
Когда Глитч работал с механиками, он всё чаще чувствовал, что люди его воспринимают не как нового, а как часть их собственных усилий. Каждое утро, когда он занимался рутинными задачами, за ним всё чаще замечали интересные взгляды. Его работа с фильтрами, настройка оборудования и помощь в ремонте инструментов не были большими делами, но люди начинали воспринимать его как часть коллектива. Однако этого было недостаточно для того, чтобы он стал полностью принятым. Он знал, что его ещё ждёт длинный путь к доверию. Люди смотрели на него скептически, поднимали брови, когда он принимал участие в более сложных заданиях.
Несмотря на это, он продолжал быть частью их повседневной жизни. Глитч научился приспосабливаться, не требуя многого от окружающих. Он помогал по мере возможности, но всегда старался не мешать. Особенно важно было то, как он начал воспринимать Зою. Сначала её холодность раздражала, но теперь он замечал, что её реакции становились всё менее яркими. Она больше не смотрела на него с подозрением, не уходила в сторону, когда он подходил. Было что-то непривычное в этом, и Глитч чувствовал, что, возможно, это начало какой-то новой динамики. Он осознавал, что не может ожидать, что она сразу откроет ему свою душу, но постепенно её поведение стало казаться более… человечным.
Зоя продолжала оставаться сдержанной, но теперь, по крайней мере, они могли обменяться несколькими словами, не заполняя тишину неловкостью. Это было не так уж много, но для Глитча это был прогресс. Иногда, когда они работали вместе, он замечал, как её взгляд стал мягче. Хотя она не говорила ничего особенно теплого, её молчание уже не было таким отчужденным. Это позволяло ему верить, что между ними что-то изменилось.
Однажды, когда Глитч сидел у терминала и что-то настраивал, Зоя подошла к нему, облокотившись на соседний стол. Она ничего не сказала сразу, но её присутствие было довольно ощутимым. Глитч продолжал свою работу, стараясь не показывать, что заметил её приближение. Он боялся, что она может отвлечь его, и, возможно, даже не знал, как реагировать на её поведение.
Зоя прервала молчание первой:
— Ты правда не из тех, кто просто забывает, что здесь, в лагере, каждый день может стать последним, да? — её голос был тихим, но твердым.
Глитч поднял голову, взглянув на неё. Он знал, что её слова не были просто вопросом. Это был комментарий, обманчиво лёгкий, но содержащий в себе подтекст.
— Я привык к тому, что ничего не даётся легко, — ответил он, стараясь сохранить нейтральное лицо.
Она коротко кивнула, но её глаза не отрывались от его.
— Ты не из тех, кто будет валяться на полу и ждать, пока всё само не разрулится. Это хорошо. — В её голосе появилась заметная теплота, которой Глитч не ожидал.
Он улыбнулся, и это было первой искренней улыбкой, которую он видел на её лице за долгое время.
— Я ещё не знаю, как это делать, — признался Глитч. — Но я научусь.
Тишина между ними стала немного менее напряженной. Она снова повернулась к экрану, но теперь её взгляд был не таким отчуждённым, как раньше. Хотя они не говорили много, этот короткий момент стал для него знаковым.
Когда наступила ночь, и лагерь погрузился в темные сумерки, Глитч снова оказался в своём убежище. Он сидел на своём железном ложе, и мысли снова начали наполнять его голову. Он пытался разобраться в том, что происходило между ним и Зоей, а также в том, как изменилась его жизнь за эти несколько недель.
Может, я и правда начал становиться частью этого мира? — думал он. Может, я уже не такой чужак среди них? И Зоя… возможно, она тоже понимает, что я здесь не просто так. Я не случайный персонаж в их жизни. Я буду продолжать учиться быть здесь. И кто знает, может, со временем я смогу стать частью их мира на самом деле…
Его разум снова вернулся к тем вопросам, которые мучили его. И, несмотря на все сложности, он чувствовал, что ответы начали проявляться — они не были такими ясными, как код в его старом мире, но они все же были. В этом лагере, среди людей, которые боролись за свою жизнь, он находил то, чего не хватало ему раньше. Чувство принадлежности. Это было важно.