— Ты, наверное, самый странный человек, которого я когда-либо встречала. Ты как будто… пытаешься заставить этот мир быть немного менее мёртвым. Даже если все вокруг… теряются.
Глитч улыбнулся, как-то искренне и по-настоящему, и слегка наклонился к ней.
— Может, просто надеемся, что будем живыми, пока эта война не заберёт нас. — он посмотрел в её глаза, и внезапно понял, что эти слова действительно важны. Не просто как весть о войне, а как отклик чего-то гораздо большего. Как обещание, что, несмотря ни на что, они будут бороться.
Она взглянула на него, и этот момент как будто растянулся в вечность, в котором они вдвоём нашли своё укрытие.
Зоя медленно наклонилась, её взгляд стал более мягким, но в глазах всё ещё горела та искорка напряжения, которая не исчезала от всего, что они пережили. Глитч чувствовал, как её дыхание стало немного быстрее, а его собственное сердце неожиданно застучало сильнее.
Он не успел отреагировать, как она приблизилась ещё ближе и, не отрывая взгляда, поцеловала его. Легкий, почти осторожный поцелуй, который как бы спрашивал разрешения, но в то же время был полон всей той боли и надежды, которую они оба носили в себе. Это был момент, в котором их сердца, возможно, впервые по-настоящему встретились, не как солдаты, не как выжившие, а как люди, которые могли хоть на миг забыть обо всех войнах и просто быть живыми.
Её губы на его были теплыми, мягкими, с оттенком усталости, но в этом поцелуе было что-то невероятно искреннее, что-то, что Глитч почувствовал всем своим существом. Он не знал, что это значило для неё, но в этот момент было важно только одно — они оба были здесь, рядом, в мире, который рушился вокруг, но всё ещё позволял им быть людьми.
Зоя чуть отстранилась, её глаза встретились с его, и он увидел в них не только уязвимость, но и решимость. Она как бы ждала реакции, её лицо было спокойно, но сердце било неумолимо быстро.
— Это не потому что… — начала она, и её голос немного дрожал, — но потому что я… — Она замолчала, и её взгляд снова стал мягким, как будто она сама пыталась разобраться в том, что только что произошло. — Ты мне важен, Глитч.
Он смотрел на неё, ощущая, как его собственное сердце наполняется тем же чувством. Слова не могли выразить всего, что он чувствовал, но он знал одно — эта война, этот мир, который он всегда воспринимал как безжалостный и бездушный, вдруг стал чем-то, что можно было пережить, если рядом был кто-то, кто разделял эту боль и эту борьбу.
Глитч мягко взял её за руку, как будто это было всё, что ему нужно было сделать. И хотя они оба знали, что война не закончится завтра, что реальность останется жестокой, в этот момент, среди хаоса, они были здесь. Вместе. И это было более чем достаточно.
— Ты тоже мне важна, Зоя, — сказал он, его голос был тихим, но уверенным. — Я не буду тебя оставлять. И это… это что-то, что важно, несмотря ни на что.
Зоя кивнула, её глаза снова стали ясными, а на губах появилась едва заметная, но искренняя улыбка. В этом мире, полном разрушений, жестокости и боли, они нашли момент, в котором могли быть просто людьми.
Зоя немного отстранилась, но её взгляд всё ещё не покидал Глитча. Он заметил, как её плечи расслабились, как будто после этого поцелуя она наконец-то могла выдохнуть, сбросив тяжесть, которая всегда висела на ней. Они оба знали, что вокруг их мир рушится, но в этот момент казалось, что всё замедлилось, и только они два существовали здесь и сейчас.
— Ты… ты правда веришь, что это всё может закончиться? — спросила Зоя тихо, не отрывая взгляда от его глаз. — Это всё… война, смерть, разрушения… ты думаешь, что когда-нибудь мы сможем вернуть то, что потеряли?
Глитч задумался на мгновение. Слова казались слишком тяжелыми для этого мира, но он знал, что именно сейчас они должны были обсудить это, ведь не было никого другого, кто мог бы понять их, как они понимали друг друга.
— Я не знаю, — ответил он честно, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом. — Я не могу обещать, что мы увидим конец этой войны. Но… я верю, что мы можем найти какие-то маленькие моменты, которые дадут нам силы продолжать. Может быть, мы не изменим всё, но если хотя бы что-то изменится, если хотя бы мы будем чувствовать, что не зря боремся, что есть смысл, — это уже будет что-то.
Зоя кивнула, её глаза мягко потускнели, но улыбка всё ещё оставалась на её губах. Она не искала обещаний, не ждала чудес. Она хотела только того, чтобы в этом мире, полном безумия, они могли хотя бы немного отыскать смысл.