— Ты, наверное, прав, — сказала она, голос чуть дрожащий, но уверенный. — И в этом мире, где всё рушится, хотя бы такие моменты — это уже не так мало.
Глитч поднялся с кровати и подошёл к окну, где только тусклый свет от разрушенного города проникал в комнату. Он знал, что не может изменить прошлое, и будущее было далеко от ясного. Но хотя бы сейчас он был здесь. С ней.
— Я… не знаю, что будет дальше, Зоя, но я хочу быть рядом. Даже если всё рухнет, — он обернулся к ней, — я буду с тобой.
Зоя встала, подошла к нему, и, не сказав ни слова, положила голову ему на плечо, как в тот первый раз. Их тела едва соприкасались, но этого было достаточно. В этом прикосновении не было ни страха, ни сомнений. Просто два человека, которые держались друг за друга в мире, где каждый шаг был шагом по краю.
Минуты тянулись, но ни один из них не хотел говорить. Не было нужды. Время было здесь и сейчас. В этих маленьких моментах они были настоящими.
Зоя подняла голову и посмотрела ему в глаза. Она не спрашивала больше, не требовала доказательств. В этом мире не было места для идеалов, но их чувства, возможно, были реальностью, которой они могли позволить себе наслаждаться.
— Спасибо, Глитч, — сказала она, и в её голосе было что-то очень личное, что-то, что означало больше, чем слова.
Глитч молча кивнул, его взгляд стал более мягким. Он не знал, что ждёт их завтра, но в этот момент, с Зоей рядом, он чувствовал, что даже в этом мире, полном разрушений, он не один. И это было важно.
Он обнял её, и они стояли, прижавшись друг к другу, в тишине, где не было ни войны, ни боли, только два человека, которые искали друг в друге силы продолжать.
Глитч проснулся от того, что в комнате стало слишком тихо. Зоя не была рядом. Тонкий свет рассвета пробивался через трещины в стенах, но в воздухе всё ещё витала её запах — свежий, чуть сладковатый, как в тот момент, когда она стояла рядом, и он чувствовал её близость.
Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как она ушла на передовую. Возможно, несколько часов. Может быть, даже сутки. Но в его сердце закралось беспокойство, которое не могло быть просто результатом его настроения.
Когда они попрощались, её глаза были полны решимости, но в них была и тонкая линия неуверенности, которую он не мог сразу уловить. Она всегда была сильной. Но теперь, когда её не было рядом, он осознал, как важна для него эта её сила, и как болезненно для него будет, если её не станет.
Он встал, попытался отогнать эти мысли, но они не отпускали его. Проклятье. Он не должен был так думать. Он должен был быть сосредоточен, а не заниматься самокопанием.
Но, как бы он ни старался, эти мысли всё равно вернулись. И вот он уже стоял у окна, наблюдая, как туман опускается на разрушенный город. Взгляд его был пустым, даже невидящим. Он был готов поглотить каждый уголок этого мрака, чтобы хоть как-то заглушить боль.
Он подошел к столу, где была его память — её слова, её взгляд, их встреча. Он переживал каждый момент, как только мог. Но это не давало ему ни покоя, ни ответов. Ответы он получит позже. Он не знал, что делать сейчас. Что делать с этим… этим… ожиданием. У него не было выбора.
Через какое-то время, когда его мысли начали снова поглощать всё, он услышал шаги.
Командир вошёл, тяжело ступая по полу, его лицо вытянуто от усталости и какой-то внутренней тревоги. Он не сказал ни слова, но Глитч понял, что что-то случилось. Он почувствовал, как его сердце сжалось, и не выдержал.
— Где Зоя? — его голос прозвучал твёрдо, но в нём была какая-то безжизненность, словно он уже знал ответ.
Командир молчал, не встречая его взгляда. Он смотрел в пол, а его глаза были пустыми, как если бы он уже знал, что вот этот момент обязательно наступит.
— Её не вернули… — сказал он наконец, не в силах больше молчать. — Она и её отряд… не вернулись.
Глитч почувствовал, как его грудь сжалась. Словно воздух вышел из легких. Он не мог поверить. Это было невозможно. Он знал, что война была жестокой. Но не до такой степени. Зоя… она не могла быть мертва. Она была сильной. Она… она всё ещё была живой.
— Где её тело? — произнёс Глитч, его голос теперь был почти не слышен, как эхо.
Командир взглянул на него. В его глазах была только усталость и тень сожаления. Он не мог сказать больше. Он знал, что Глитч сам все поймёт, даже если не захочет.
— Они привезли её вместе с другими, — продолжил командир, с трудом сдерживая эмоции. — Мы её… забрали. Всё, что осталось… — его голос оборвался, и он потёр лицо руками. — Я не мог сказать тебе сразу. Я думал, ты должен был пережить это сам.
Глитч не слышал больше его слов. Его сознание поглотила тьма. Он не мог поверить, что в их мире, полном хаоса, уже не будет её голоса, её улыбки, её взгляда. Он не мог поверить, что в этом мире больше нет её. Зоя исчезла. Как всё исчезает, что он когда-то знал. Всё рушится. Всё теряется.