Я даже улыбнулась, представив себе, как это будет.
- Свет!
Шёпот Андрея заставил меня открыть глаза, возвращаясь от нарисованной воображением картины к малоприятной реальности.
- Не переживай ты! Видишь, всё хорошо. Когда всё закончится, заедем куда-нибудь и выпьем чаю с мятой.
Я уверенно покачала головой.
- Кофе!
- Фу! – скривился Андрей. – Нет, ты после синхронизации на эту горькую дрянь даже не посмотришь! Только чай.
Меня словно ударило током. Синхронизация. Придуманная чашка с эспрессо упала со стола и разбилась на осколки вместе с мечтами о скором спокойствии. Я с тринадцати лет любила кофе. Я пила чай, только когда болела. Мелочь, такая мелочь! Но именно она олицетворяла тот душевный комфорт, который у меня теперь пытались забрать. Чем мы станем без тех мелочей, которые делают нас – нами? Что за новые люди выходят, довольные, из кабинета синхронизации, с радостным удивлением вопрошая: «И это всё?»?
- Не хочу! – рявкнула я. И, развернувшись к неврологу, потребовала: - Немедленно отстегните меня. Я передумала.
- Светлана! Вы опять разнервничались, - укоризненно заметил тот, и не думая внять моей просьбе.
- Я не разнервничалась. А даже если да! Я имею право изменить решение. Процедура синхронизации – совершенно добровольная. Выпустите меня!
- Светик, да ты что?! Доктор! – воззвал Андрей. – Не отпускайте её!
- Что значит «не отпускайте»?! – возмутилась я.
- Я и не собираюсь, - заверил невролог.
- Как это «не собираетесь»? Да вы обязаны! Вы же сами говорили, что у нас не Средние века.
- Конечно, говорил! – подтвердил врач, параллельно вводя какие-то цифры на компьютере. – У нас не Средние века, но у нас цивилизация. Которая живёт по своим законам. Есть определённые ценности, есть принятое строение общества. Есть принципы создания семьи, одобренные государством. Синхронизация – величайшее изобретение, прорыв в науке, единственная цель которого – сделать людей счастливыми. Я не могу допустить, чтобы лёгкий мандраж поставил под угрозу ваше семейное благополучие.
- Вы не имеете права!
- Как раз наоборот, я действую по полученным сверху инструкциям.
- Светик, да перестань ты уже! – снова вмешался Андрей. – Доктор, может, ей какое-нибудь успокоительное вколоть?
Пока я пыталась проглотить это заявление, от шока и возмущения не в силах выдохнуть набранный в лёгкие воздух, невролог покачал головой.
- Зачем? Ещё полминуты – и аппарат придёт в действие. А по окончании пациентка уже не будет возражать против процедуры. Она даже не сможет как следует вспомнить, что её не устраивало.
Я задёргалась, из всех сил пытаясь высвободить руки. Это было совершенно бессмысленно, и, быть может, если бы я не паниковала, сумела бы обдумать более действенный способ выбраться из сложившейся ситуации, но думать спокойно сейчас не удавалось. Тридцать секунд. В голове уже начался обратный отсчёт, а через несколько мгновений я заметила, что он ведётся и на дисплее. Двадцать шесть…двадцать пять…
- Не тревожьтесь, Светлана! Я же говорю: всё будет в порядке.
Невролог подошёл ближе и расплатился за такую беспечность, получив от меня удар ногой по колену.
Двадцать…девятнадцать…
Я остервенело билась в кресле, но руки и голова были надёжно зафиксированы. Схватившийся за колено врач держался как мог, чтобы не выругаться вслух. Профессиональная этика не позволяла. Андрей косил на меня взгляд, но в целом держался спокойно, даже расслабленно, ожидая, пока техника сделает своё дело.
Одиннадцать…десять…девять…
Внезапно в кабинете погас свет.
- Доктор, что это? Так и должно быть? – послышался из мрака обеспокоенный голос Андрея.
- Нет. Наверное, отключилось электричество. Я сейчас проверю…
Судя по последовавшему грохоту, невролог попытался вслепую добраться до компьютера, но безуспешно. Всё-таки не выдержал и выругался.
- Простите. Ничего не видно. Я сейчас…
Темнота действительно была кромешная. Окна в помещении имелись, целых два, но на обоих были наглухо закрыты жалюзи, а все электрические приборы, дававшие хоть какой-то свет, отключились.
На долю секунды на фоне приоткрывшейся двери мелькнул тёмный силуэт, затем она снова захлопнулась.
- Что происходит? Где… Сейчас я найду свой мобильный телефон… - засуетился врач.
Над моим креслом мелькнул и снова погас прорисованный фонариком круг. Через секунду у меня освободились руки, и виски стало сжимать не так крепко.