Нет.
Нет…
Перекошенное злобой лицо Ли Эббота деформировалось, становясь длиннее и уже. Рот опустился на подбородок, нос поплыл вниз, белесые глаза выкатились из орбит. Оцепенев от жуткого зрелища, я наблюдала, как массивная фигура отчима в экзокостюме оплывает, заваливаясь на меня, словно пластиковая скульптура на переплавке, – а вслед за ним и весь остальной мир.
Будто с поверхности слезает краска, обнажая скрытую за ней пустоту…
Вниз, вниз, вниз…
– Солана Диаз, – звал тихий голос из темноты. – Солана…
– Диаз.
Я закричала от боли в обожженных глазах, оглушенных ушах и содранном горле, но крик потерялся в хаосе звуков, запахов и ярких пятен. Тысячи, миллионы кусочков моей жизни прокручивались одновременно, разорвав то, что было мной – Соланой Диаз, – на крохотные частицы некогда цельного «я».
И единственным, что удерживало от того, чтобы распасться окончательно, были два слова.
– Андрес Диаз.
«Твой отец…»
Крепкий шейдер с проницательным взглядом и сдержанной улыбкой, при виде которой сердце сжалось от тоски и тяжкого бремени вины, оторвался от изучения лица распростертого на асфальте нор-ра. Манн смотрел прямо и спокойно, а руки меж тем делали свое дело, ритмично надавливая на грудную клетку. Раз-два-три-четыре… а после изображение качнулось – вверх-вниз, – наполняя легкие бессознательного нор-ра кислородом.
«Андрес Диаз твой отец».
Раз-два-три-четыре. Вверх-вниз.
«Откуда вы знаете?»
Усмешка.
«Все, кому небезразлична судьба других, знают Андреса Диаза. Особенно здесь, в семнадцатом».
Раз-два-три-четыре. Вверх-вниз.
Что-то в его голосе, в облике, в излучаемой шейдером уверенности и мягкой силе заставляло прислушаться, рождая в груди теплоту.
«Я Саул. Саул Михель».
Раз-два-три-четыре. Вверх-вниз.
«Сол…»
Удар тока разорвал расплывчатый образ сумрачной, грязной улицы.
– Андрес Диаз.
Еще разряд.
Желтая вспышка молнии скользнула по контуру букв и застыла, пойманная в извилистую трубку неоновой лампы.
«Лог…»
Картинка дрогнула, расплываясь, и дочитать надпись не удалось. Алкогольная интоксикация. Это был уже шестой бар… кажется. Не лучший способ потратить кредиты, которых и так оставалось немного, но…
День был такой – паршивее не придумаешь.
Места за стойкой не было. Пришлось приткнуться у дальней стены подальше от бойцовского ринга и кожаных диванов, где сидели в окружении полуголых продажных фемм перекачанные манны, от одного вида которых к горлу подступала паника, а кожа под пластырем, закрывавшим бугорок инъекции блокиратора, неудержимо чесалась. Даже несмотря на туман в голове и спутанные мысли, хотелось плюнуть на острое желание напиться и уйти, пока цела. Но два коротких слова буквально пригвоздили к месту.
«Андрес Диаз».
Три руки одновременно взметнулись вверх, опрокидывая в луженые глотки по стопке светящегося коктейля.
На крупных буграх плеч перекатывались в такт движению мышц вытатуированные пылающие шестеренки.
Должен был быть страх – боевики «Механического солнца» были убийцами, убийцами, убийцами, из-за которых погиб мой отец, – но страх вместе с другими сознательными мыслями потерялся на дне стопки еще в четвертом баре. А сейчас осталось только глубинное, инстинктивное. И там… там «Механическое солнце» почему-то воспринималось совершенно иначе.
В душе что-то оцепенело от странного чувства близости, узнавания, которым не было объяснения и ответа. Взгляд застыл на красноватых языках пламени. Казалось, будто они подрагивают, отзываясь на убыстрившийся стук сердца.
Тук-тук. Тук-тук.
Выше, выше.
Мощная шея, волевой подбородок, четко очерченные скулы…
Все внутри буквально кричало об опасности, но это не отталкивало, а, наоборот, заводило, кружа голову сильнее выпитых коктейлей.
Идеальные губы, прямой нос и глаза…
По телу пробежала дрожь.
Манн смотрел. Смотрел внимательно, с любопытством. Как на пугливую мелочь, невесть зачем шатавшуюся по сомнительным барам окраинных районов в поисках приключений на собственный зад. Нет… как на фемму, молодую и привлекательную, которую… с которой…
Во рту пересохло. Пальцы стиснули стакан с неизвестной отравой и почти бессознательно поднесли к губам. Глоток, еще глоток. Испытующий взгляд манна, не отрываясь, следил за тем, как скользнул по губам язык, слизывая последние капли коктейля.
Качнулась пылающая шестеренка…
– Нет!
Слепящие молнии энергетического разряда ударили отовсюду – будто все неоновые светильники подпольного бара разом взорвались, осыпая снопами жалящих искр.
– Андрес Диаз.