А умирать не хотелось никому.
– Шей Кессель, – проговорил манн в серой униформе. – Пожалуйста, нам нужна ваша помощь. Это же ваша бывшая база, вы должны понимать, как тут все работает. Кажется, мы… – Он беспомощно оглянулся на город за стеклом. – Корабль…
– Корабль падает на город, – подтвердил мой дуал, не разжимая живительных объятий. – Мне нужно два помощника, чтобы изменить курс, направив его в сторону пустошей.
Литианин бросил взгляд на сломанный командный пульт и разгромленную комнату.
– Боюсь, ничего не получится. Отсюда мы ничего не сможем сделать.
– Может, связаться с Абиссом и взорвать судно в воздухе после эвакуации экипажа? – предложил полицейский. – Военные смогут организовать массированный удар ПВО?
– Слишком опасно. Обломки упадут на город. Будут жертвы.
Толчок. Крен сменил угол, отправляя экипаж в другой угол. На ногах удержались лишь я и мой спаситель.
– Полностью отказал левый двигатель. Если…
Шейдер посмотрел на литиан. Во взгляде чувствовалась железная, несгибаемая решимость.
– Объявляйте эвакуацию. Спасательные капсулы на нижней палубе. Следуйте за красными указателями.
Без лишних слов он подошел к двери и отбил череду коротких сигналов. По коридорам прокатился низкий вой, белый свет ламп сменился тревожно-красным, предупреждая всех, кто еще оставался на борту, что нужно как можно скорее покинуть корабль.
Еще несколько команд, и дверь открылась. Литиане бросили на нас благодарный взгляд и растворились в красном свете коридоров.
– Идем, – коротко проговорил мой спаситель. Крепкие горячие пальцы сомкнулись вокруг моего запястья. – Идем, мелочь. Я выведу.
Коридор, коридор, поворот.
Изредка навстречу попадались литиане, но напасть они не пытались. Счет шел на минуты, и спасение собственной жизни значило для них явно больше, чем любые приказы капитана.
Корабль трясло, нас бросало от одной стены к другой. Лифты не работали, от командного центра до нижних палуб пришлось спускаться по шахтам и тросам. Я давно потеряла всякое чувство направления, но мой спаситель… Кессель… уверенно двигался вперед, ни секунды не сомневаясь, будто точно знал, куда идти.
Кессель… Кессель…
Где-то в расщепленной фрагментатором, перепутанной памяти было его имя, но я никак не могла вспомнить… нащупать…
Перед длинным полутемным коридором шейдер остановился. Обнял меня, крепко и порывисто, прижался лбом ко лбу.
– Диаз…
– Кессель…
– Сола… Сола, ты…
Глухая тоска в голосе манна смущала, сбивала с толку, рождая в душе странную тревогу и горечь. Что-то внутри откликалось, узнавая и не узнавая…
– Я…
Кессель отстранился, сжал мои плечи.
– Мне нужно добраться до резервного командного пункта. Оттуда можно будет совершить маневр и перестроить курс корабля. Главное, чтобы к тому моменту еще работал хотя бы один двигатель.
– Хорошо. Пошли.
Я попыталась шагнуть, но тяжелые ладони манна буквально вдавили меня в пол.
– Ты бежишь к спасательным капсулам.
– Нет! – Я упрямо топнула ногой и добавила, вспомнив речь Андреса Диаза… отца: – Крейсер подчиняется не всем. На пульте управления генетический блок…
Шейдер фыркнул.
– Не поверишь, но я все прекрасно слышал. Я справлюсь. Твоя кровь не понадобится – моей будет предостаточно.
– Я иду с тобой. Запустить корабль могу только я… или Хавьер.
Он усмехнулся – широко, от уха до уха.
– А я кто, по-твоему, мелочь?
– Кессель.
Манн шагнул ближе. Потемневшие глаза притягивали, и я… не смогла заставить себя отвести взгляд. Черная ладонь коснулась предплечья, скользнула выше.
– Я Хавьер Кессель, – произнес шейдер так, словно это должно было все объяснить.
И это… объяснило.
А в следующее мгновение он, прижав меня к переборке, впился в губы поцелуем.
И… ох!
Серебристая сущность буквально захлебнулась от восторга. Жадные руки скользили по моему телу, и там, где они касались меня, пластичное серебро крепло, словно закаленная сталь. Сила бурлила внутри, горячая, живая, разделенная на двоих.
Это было… Головокружительно…
Воспоминания захлестнули меня – горячие, сладкие, полные быстрого бега, отчаянных схваток и безумной страсти, вспыхнувшей и разгоревшейся между нами со скоростью несущегося вперед скайвея. Я вспомнила, как он, Хавьер Кессель, перевернул всю мою жизнь. Как открыл мои глаза на правду. Как показал, что быть шейдером – быть собой – это не неправильно, не позорно, не стыдно. Это естественно – как дышать.