А теперь надо было делать все наоборот.
Удар.
Еще удар.
– Вот ты где, тварь!
Ли Эббот.
Он мог бы воспользоваться подвернувшимся шансом и попытаться улететь, пока я разбиралась со сломанной капсулой. Но возможность уничтожить непокорную Шей слишком захватила его. Отчим верил в свою неуязвимость. Считал, что непременно выберется. А вот увидеть своими глазами, как дочь Андреса Диаза корчится в муках и медленно умирает, – о-о-о!.. Такое зрелище капитан не хотел пропустить.
Кулак просвистел в миллиметре от моей головы. Я успела пригнуться, избегая удара, пришедшегося как раз по многострадальному спусковому механизму капсулы.
Раздался глухой треск – что-то внутри манипулятора надломилось.
Вот оно.
То, что нужно.
Я развернулась туда, где, как подсказывало чутье шейда, стоял отчим. Легкие разрывались от недостатка кислорода, но я не позволила боли отразиться на моем лице. Губы медленно и нагло растянулись в нахальной улыбке.
«Попробуй стерпи это, Ли Эббот!»
И он… повелся.
Издав яростный рык, больше подходивший клыкастой твари с пустошей, чем цивилизованному манну, каковым, без сомнения, искренне считал себя отчим, капитан бросился на меня, надеясь сокрушить одним мощным ударом.
Я отскочила в самую последнюю секунду. Бронированное плечо экзокостюма врезалось в переборку.
Кр-рак!
Капсула сорвалась вниз, моментально потерявшись в низких облаках Абисса. Ли Эббот замер на краю пропасти, вцепившись в раскрытые створки люка.
Мне оставалось немного подтолкнуть.
Вшух-х-х!
«Прощай, Ли Эббот».
Но насладиться триумфом я не успела. Крепкие пальцы экзоперчатки впились в запястье и потянули вниз, утаскивая меня за собой.
Глава 15
Ветер.
Первым, что я почувствовала, был ветер, оглушительно ревущий в ушах. Ветер и пустота, пустота, пустота. Мир вращался безумным калейдоскопом. Смазанный серый треугольник крейсера с тянущимся за ним черным следом и шлейфом обломков и кусков обшивки, облака, облака, облака, крохотные серые квадраты окраин Абисс-сити.
Свободное падение.
Неконтролируемое.
Воздух окружал меня, чистый и холодный, но я не могла сделать вдох. Давление обручем стискивало грудь. Сердце застучало отчаянно и гулко, предчувствуя нехватку кислорода. Горло сдавила паника…
«Соберись, Сола!»
Спокойно, спокойно. Я потянулась за помощью к своей второй сущности. Серебро растеклось по венам, меняя тело, помогая выживать.
Секунда, другая – и я задышала.
– Шисс!
С трудом повернув голову, я увидела перекошенное злобой лицо Ли Эббота, мертвой хваткой вцепившегося в мою руку.
Губы отчима за потрескавшимся от перегрузки стеклом гермошлема шевельнулись, отдавая экзокостюму голосовую команду. Из развороченной нагрудной панели вырвался сноп искр, затухших на шквальном ветру. Раз, два… Третий щелчок, и за спиной отчима встопорщились короткие механические крылья. Сопла турбин синхронно выдохнули огонь.
Вращение остановилось.
На мгновение мы зависли над бездной – бронированный манн в искрящем экзокостюме и тонкая серебристая фигурка феммы.
Торжество мелькнуло в белесых глазах Ли Эббота. Это был миг его триумфа, миг безраздельной власти. Достаточно разжать кулак, и я полечу в бездну, а отчим останется праздновать победу.
Я нутром чувствовала, как жаждал он поймать мой полный ужаса взгляд, чтобы после годами смаковать его в воспоминаниях. Он хотел ощутить мой страх.
Но я смотрела не на него.
Мой взгляд был прикован к тонким шпилям небоскребов Абисс-сити, вспарывавшим бескрайнюю синеву неба белыми иглами. Эхо воспоминаний, далеких, полустертых литианским фрагментатором, отдавалось в ушах с ревом ветра.
«Ты шейдер, Солана Диаз. Шейдеры рождены летать. И не позволяй никому убедить себя в обратном».
«Летать».
Ты прав, папа.
Долгие двадцать лет я бежала от себя, от своей истинной, цельной сущности, запертой глубоко внутри, на самом краю сознания. Долгие двадцать лет я жила, не понимая, кто я. Жила без мира в душе. Но сегодня… хватит.
Я на мгновение закрыла глаза, а затем распахнула, бесстрашно глядя в лицо того, кого так отчаянно и бессильно ненавидела все эти двадцать лет. Садиста, укравшего, отравившего, уничтожившего мое детство. И не могла сдержать улыбки, видя, как вытягивается, бледнеет лицо Ли Эббота, а триумф сменяется испугом.
– Шиссова тварь! – прохрипел литианин.
Два широких перепончатых крыла порвали тонкую ткань рубашки. Взмах, и я поднялась, оказавшись лицом к лицу с отчимом.