- Чи не скiнчила ти, бува, гiмназiю? - смiявся дехто.
Вона комiчно сплескувала руками:
- Гiмназiю? Гiмназiя для панiв. А для нас - дзуськи!
Тодi один незграбний хохол авторитетно заявив:
- Це паходной Ленiн…
- Да руки порепанi.
…А за вiкном стояла туга, i звисала туга з дроту, що йшов, вiдходив за стовпами невiдомо куди.
…Хуртовина, морози, станцiї з заметеними дзвонами, зрiдка туга на дрiт, а завжди:
- Д'ех! Революцiя - так революцiя!
А потiм знову холоднi вагони, довгi потяги, потяг, як воли, i раптом:
- Стоп!
- Що таке?
- Нема палива.
Паровик одчеплюють, паровик летить у темну дику фугу, у дикий нiмий степ.
Тiльки забув я ще сказати:
Частенько, коли потяг зупинявся на станцiї "на неопредєльонноє врємя", товариш Жучок, упоравшись бiля походної кухнi, виходила з вагона невiдомо куди, i довго її не було. А вiдтiля вона приходила завжди в зажурi.
Чого в зажурi?
Це буде видно далi.
Плакати! Плакати! Плакати!
Гу-у! Гу-у!
Бах! Бах!
Плакати! Плакати! Плакати!
Схiд. Захiд. Пiвнiч. Пiвдень.
Росiя. Україна. Сибiр. Польща.
Туркестан. Грузiя. Бiлорусiя.
Азербайджан. Крим. Хiва. Бухара.
Плакати! Плакати! Плакати!
Нiмцi, поляки, петлюрiвцi - ще, ще, ще…
Колчак. Юденiч. Денiкiн - ще, ще, ще…
Плакати! Плакати! Плакати!
Мiсяць, два, три, шiсть, двадцять… ще, ще, ще…
Гу-у! Гу-у!
Бах! Бах!
Мчались мiсяцi…
Минуло… я не знаю, скiльки минуло: може, це було вчора, може, позавчора, а може, промайнуло двiстi лiт?
Коли це було?.. А може, це васильковий сон?
- Не знаю!
I от - лiто, степове лiто. Це степи бiля Днiпра - недалеко Днiпро.
…Тепер ночi в лiтнiх степах.
Це так чудово, так каламутної
Знаєте? Сидиш у степу й думаєш про тирсу. Це так чудово: думати про тирсу, коли вона таємно шелестить, коли шелест зайчиком: плиг! плиг!
Це так чудово!
Ах, який мене жаль бере, що мої попередники змалювали вже степ уночi. А то б я його так замалював - їй-право!
…Я приїхав.
На третiй день одержую записку:
"Товарiщ, ви, кажется, прiєхалi єщо в пятнiцу. Предлагаю нємєдлєнно зарегiстрiроваться в ячєйкє".
Кажу:
- Секретар, мабуть, жоха, iз старих партiйцiв.
Товариш усмiхнувся:
- Тебе дивує записка? "Это чепуха". От ти ще понюхаєш дискусiю. В печiнках менi сидить оця дискусiя.
Я зацiкавився.
- Що за дискусiя?
- Почекай, сам узнаєш.
I не сказав.
…Я пiшов.
- Де кiмната ком'ячейки?
- Он!
Входжу.
Дивлюсь - щось знайоме. Думаю, пригадую й раптом згадав: та це ж "кiт у чоботях".
Ото штука!
- Ви секретар ком'ячейки?
- Я…
- Вас, здається, товариш Жучок?
- Так.
- Ну, так ми з вами знайомi. Пам'ятаєте?..
Вона, звичайно, все пам'ятає, але вперше зареєструвала мiй партквиток, а потiм уже говорила.
…Ясно: минуло стiльки часу. Товариш Жучок дочитала - прочитала "Что такое коммунизм" (без автора)… Издание N-го боевого участка рабоче-крестьянской Красной Армии. I тiльки.
А iнше так просто: ходить "кiт у чоботях" по бур'янах революцiї i, може, й сам не знає, що вiн секретар ком'ячейки, а потiм узнає й пише:
"Предлагаю нємєдлєнно зарегiстрiроваться…"
Одне слово, я, мабуть, i не здивувався, тим паче що минуло так багато часу, а "кiт у чоботях" i тодi вже був -
- "паходной Ленiн…"
I, треба щиро сказати, друге видання Ленiна - "Паходной Ленiн" - таке ж iнодi було суворе й жахне.
От малюнок:
Я завинив.
Товариш Жучок очi драконом:
- Товаришу! I вам не соромно?
- Дозвольте… я ж… їй-право… я ж…
Товариш Жучок очi драконом:
- Ваш партквиток!.. Давайте!
Вiддаю.
Пише:
"Товарiщ такой-то в таком-то мєсяцє пропустiл столько-то собранiй. Получiл виговор от секретаря ком'ячейкi с предупрєждєнiєм винєстi єго недiсцiплiнiрованность на обсуждєнiє обществен-ного мнєнiя партiї посредством партiйного суда на предмет перевода в кандiдати iлi окончательного iсключєнiя iз нашiх коммунiстiчєскiх рядов.
Подпiсь".
Точка.
Коротко.
Ясно.
I трiшки того… нiяково.
…Звичайно, як i тодi (тодi - в дикiм степу), на нiй колiр "хакi", бо революцiя знає одну гармонiю фарб: червiньковий з кольором "хакi". Як i тодi: величезнi чоботи не на ногу. Як i тодi.
- Дзуськи!
Як i тодi, бузиновий погляд, бузиновий смiх i носик - голiвка вiд цвяшка: кирпатенький.
…Як i тодi, були ночi, але вже не холоднi, а теплi, замрiянi - лiтнi степовi ночi.
Тiльки тепер тривожили нас не козаки, а бандити-лiсовики тривожили наш тил. А з пiвдня насiдав розлютований, поранений (добивали) ведмiдь з бiлого кубла великої Росiйської iмперiї.
А от дискусiя (в печiнках сидить!).
Є ходяча фраза: треба бути начеку i не забувати про чеку.
Зробили перефразовку.
- Дискусiя - це бути начеку, щоб не попасти в секретарську чеку.
Товариш Жучок каже:
- Сьогоднi вечiр дискусiї!
Ми:
- О-ох! У печiнках вона сидить! (Це, звичайно, не вголос).
- Товаришу! Дайте менi на хвилину "Азбуку комунiзма".
- Ах, нє мєшайтє, товарiщ. От я i забил: как ето? Фу, чорт. Значiт, капiталiзм iмєєт трi прiзнака: найомний труд… найомний труд… найомний труд…
Хтось пiдказує:
- Монополiзацiя стредств проiзводства. I…
- I iдiте ви к чорту, сам прекрасно знаю.
…А от на другiм краю:
- Комедiя! Как все заволновалiсь. Товарiщ Ларiков, неужелi ви нє волнуєтесь? Нє вєрю. Нє повєрю, чтоб ви всьо зналi. Це до одного з тих, що все знають:
- Ну от, єслi ви всьо знаєте, скажiте: когда Тьєр разбiл велiкую французскую комуну - в 71 iлi в 48 году. А? От скажiте.
- А ви, товарiщ Молодочков, не хiтрiтє, нє випитивайтє, скажiте просто, что ви не знаєте. I тогда я вам скажу.
Молодчiков червонiє, i я червонiю, i багато з нас червонiє, бо бiльшiсть iз нас - це тi, що нiчого не знають, але цього нi в якiм разi не скажуть.
- Це ж дурницi - цi дискусiї, наче ми шкiльники.
- I правда. На чорта це? Це ж буржуазна метода освiти. Не достає ще екзамена з iнспектором. Iще чути:
- Да, наконєц, дайте мнє на мiнуту "Азбуку комунiзма").
- Фу, чорт, снова забил. Капiталiзм iмєєт трi прiзнака: монополiзацiя проiзводства… монополiзацiя проiзводства…
- От бачите, все ж одно не знаєте.
- Ах, оставьтє мєня, товарiщ…
Нарештi вечiр.
Так: за вiкном, як i в iнших моїх оповiданнях (не всiх),- громи гармат, а десь у травах, а потiм на дорозi - кавалерiя. Наша? Кажуть, не наша. А чия? Не знаю. Може, ворожа кавалерiя, може, рейд.
I хтось тихенько за травами - "може, завтра тут, де ми сидимо, будуть папiрцi, ганчiрки й дух порожнечi, дух побiгу, дух крови".
Але те забувається.
…Доповiдач скiнчив.
Товариш Жучок:
- Ну, товаришу Бойко, все-таки я нiчого не зрозумiла. При чому тут дiалектика, коли сказано iсторичний матерiялiзм? Ви як думаєте?
- Дозвольте, товаришу голова, я, собственно, слова не прохав.
Товариш Жучок очi драконом:
- Як голова нiчого не дозволяю, а як товариш прошу вас сказати.
Ми говорили, ми плутались (з нами iнодi бувало навiть дурно). А все це називалось дискусiя. Товариш Жучок казала:
- Дзуськи! Не так. Ану ви, товаришу Молодчiков?
Вона рiшуче входила в роль педагога.
А ми бiсились, бо в нас було самолюбство. Ми обурювались на нашу бувшу кухарку, на сьогоднiшнього секретаря ком'ячейки - на "кота в чоботях".
…Потiм вона бiгала, метушилась, збирала жiнок, улаштовувала жiночi зiбрання, де говорили: про аборт, про кохання, про право куховарки (Ленiн сказав).
Кричали:
- Геть сем'ю!
- Хай живе холоста женщина!
А для плодючої женщини казали:
- Хай буде iнтернат, хай будуть спiльнi прачешнi й т. д., й т. iнш.
- …Товаришу Жучок, можна двох любити?
- Це залежить вiд того, як ви знаєте iсторичний матерiалiзм. Я його погано знаю, а тому й "воздержуюсь".