Уронила, чуть не разбила.
Бедная ты моя душа.
Я ее одеялом грела,
Травяной предлагала чай.
Колыбельные ей пела,
Уставала всю ночь качать.
Я и в землю ее сажала
В тот горшочек цветочный твой,
И из леечки поливала,
И присыпывала золой.
Я и к морю ее возила
Чтоб лучи свой дарили свет,
И по паркам гулять водила,
И показывала рассвет.
Я вопрос задала шаману —
Он сказал, что в живых нет.
И у нищего по карманам
Я пыталась найти ответ.
Заворачивала в книжки
И обрызгивала вином,
Целовалась, меняла стрижки
И на крышах гуляла с котом.
Я молитвы читала – без толку,
Я мешала со сказкой быль.
И поставила на полку
Пусть стоит, я сотру пыль.
А потом я по переулку
Как-то вечером вдруг иду
Вижу он.
– Есть что ценное в сумке?
– Ничего. Лишь душа во льду.
– Значит верной идешь дорогой.
Ты не бойся ветров и стуж.
Далеко есть музей, где много
Одиноких забытых душ.
Там бедняжки живут и маются
Всех оставили, но зато
Кто приходит – тот восхищается
Замороженной их красотой.
Может даже придут срисовывать,
Может даже пришлют портрет.
Может даже заплатят дорого
За ту душу, которой нет.
Там на полочках льдом раскрошенным
Укрываются души, спят.
И не жалуются, что брошены,
И с чужими не говорят.
Отнеси и поставь в лед ее.
Значит самое место там.
Но вцепилась я хваткой мертвою
Ни за что. Никому. Не дам.
Обняла я ее, стылую
И умыла слезой любви.
Ну давай же душа, милая,
Ну пожалуйста оживи.
Даже если ты зря верила —
Все равно продолжай дышать.
Жизнь с тобой мы вдвоем меряем
Ты ведь все же моя душа.
И случилось тогда дивное
Полилось по груди тепло
Обмахнуло меня крыльями
И ромашками расцвело
Целовало веснушки солнышком,
Дуновением ветерка.
Есть хоть капля любви на донышке —
Ты живая еще пока.
Двери
Стучалась муха о стекло,
Штурмуя смело мир оконный.
Ее прозрачное крыло
Шум создавало монотонный.
Открытой форточки квадрат
От мухи вовсе не был спрятан.
Вот так и ты бываешь рад
Не видеть то, что выход рядом.
Стучали капли о карниз,
Как слезы по щекам – по стенам.
И падали они лишь вниз,
К земле тянулись неизменно.
И смысла нет сидеть и ждать,
Что может что-то поменяться —
Ведь падать легче, чем взлетать.
И падать легче, чем подняться.
Десятки лет в одну лишь дверь
Опять рука моя стучится.
Ну вот сейчас, ну вот теперь
Толкнуть нажать – и отворится.
Стучалась раз, стучалась два
И тысячи путей забыты.
Я миллионы раз права,
Так почему же дверь закрыта?
И вроде проще поменять,
Но год пройдет, зима и лето,
И завтра я приду опять
Стучать, и не дождусь ответа.
И пусть я муха на стекле
И пусть я капля в океане —
Наступит день средь сотни дней,
Он обязательно настанет.
Увижу я, увидишь ты —
И к черту ваши глазомеры -
Мир, где сбываются мечты,
Где Марс встречается с Венерой,
Соединяются мосты.
Мне проще так, чем жить без веры.
В несовершенстве красота
В несовершенстве красота:
В изгибах тел неидеальных,
И в нерассказанных мечтах,
И в доброте стихов печальных.
В неровных линиях морщин,
В несимметричной сетке трещин,
В сентиментальности мужчин,
В непредсказуемости женщин.
И в заблудившихся шагах,
И в ворохе пожухлых листьев,
И в перепутанных мазках
Художника несмелой кисти.
И в перечеркнутых строках,
И в новизне иных решений.
Несовершенства красота
Всего на свете совершенней.
Маски
Переплевывая трижды,
Обволакивая сном,
В грешный мир приходила кривда,
Путь подсвечивала злом.
Завораживала взглядом
Заблудившихся в трех соснах.
Я, мол, так, постою рядом,
Я как будто не при делах.
Никому здесь не помешаю,
Не сломаю колючих дров.
Я хорошая, я большая,
Я почти что и про любовь.
Переписывала шедевры,
Наизнанку рвала суть.
И лишала людей веры
В настоящую красоту.
Но шарахались люди в страхе,
Прогоняли со всех углов.
Ей на лбу рисовали знаки,
Защищались забором слов.
Так устала от свистопляски –
Хоть обратно из мира лезь.
Но шепнули вдруг, что маски
Ей помогут остаться здесь.