А я – иду. Опять иду за ними.
Опыт
Тебя будит с утра звук прекрасный и чистый —
Непоседливых ножек волнующий топот.
Ты прислушалась – сердце стучит быстро-быстро,
С благодарностью за потрясающий опыт.
Но с годами становится все интересней,
Вдруг теряется смысл, такой тонкий и важный,
Затираются сны, забываются песни,
И вступаешь не в жизнь, а в какую-то кашу.
И как только в иную тропу ты ступила —
В спину камнем летит осуждающий шепот.
Ты оглянешься в шоке – а что это было?
Это все еще он, многоплановый опыт.
И к любой на пути промежуточной цели
С небоскреб высотой вырастают сугробы.
Ну когда это кончится то, в самом деле!
Снова опыт, ну кто бы побрал его что бы!
И внутри раскроили всю душу на части,
И в груди возмущенный беснуется рокот.
Я ж просила простого и бабьего счастья,
Ну а мне посылают все опыт да опыт.
Но есть способ, к нему адаптирует просто —
Если опыт задабривать перчиком чили,
Ты привыкнешь и скоро не чувствуешь остро.
Скоро станет не больно – меня научили.
Я иду и не помню, о чем я мечтала,
Вся согнулась спина, намозолены стопы.
Но нельзя же сказать, что все напрочь пропало —
Я ведь мудрая, раз у меня такой опыт.
Почему же так тянет гипноз фотографий,
И так хочется дни позади чтоб пустые.
Я сотру его ластиком, полностью, нафиг
И пойду налегке, как в те дни молодые.
Я пытаюсь идти, но ушло притяженье,
И с небес саундтрек – мефистофельский хохот:
– Дорогая, такое недоразуменье:
Тебя нет без него. Ты и есть этот опыт.
Как мало
Искали в сетях закрученных,
В огнях городов искали.
Как мало быть просто лучшими,
Как важно, чтоб мы совпали.
Пусть даже по-настоящему
Простые мечты свершились,
Но мало быть подходящими,
А важно, чтоб мы сложились.
Парить над ночными крышами,
И в радости, и в печали.
Но мало так быть услышанным,
А надо, чтоб мы – звучали,
Признаниями вескими
До самой души достали.
Но мало быть интересными,
А важно, чтоб дополняли.
И есть чем делиться, что отдавать,
Зовут голубые дали.
Но мало на чувствах не играть,
А важно – чтоб чувства звали.
Мы оба миры огромные,
Но вместе нас крайне мало.
Как вовремя мы опомнились.
Как вовремя не совпало.
Никогда не сдавайся
Никогда, никогда не сдавайся, ведь ты боец,
Воин правды, защитник слов, властелин колец.
Вопреки невозможным батлам держи лицо,
Как последнюю меру чести храни кольцо.
Пусть никто никогда на свете не будет знать,
Сколько стоит вот так зачетно лицо держать.
И тебя уничтожат сразу, как только вдруг
Донесется сквозь толстые стены рыданий звук.
Никогда не показывай слабости, ты боец.
Даже если настанет в жизни сплошной трынцец.
И они, ты поверь, ведь только того и ждут —
Насладиться картиной упаднических минут.
Если кто-то вдруг посягнет до твоих границ,
Разобьется лицом о тверди стальных яиц.
Но всегда, кто сильней, тот прав, ну а если лжец,
То и силе его недолгой придет конец.
Никогда, никогда не сдавайся, стой до конца.
Так придется стоять недолго, лет может …дцать.
Будет снег и морозная дурь по щекам хлестать,
И ты правду свою докажешь. Но может стать,
Что однажды среди огромных и мертвых льдин
Вдруг оглянешься влево-вправо, а ты один.
И все те, на кого равнялся, уже давно
Под стальным неподъемным грузом ушли на дно.
И в последнем своем бою, коль повезет
Ты останешься жив и даже пойдешь на взлет.
Но сперва, перед этим, над пропастью во ржи
Кто-то сверху протянет руку тебе:
– Держи.
Не встретить
Отутюжить самооценку,
Чуть стервозности на пиджак.
Сексуальности над коленкой,
На запястье три капли «Fuck».
Под корсет белоснежным блеском
Тонким кружевом «mon amour».
Две серебряные подвески.
Еле видимый маникюр.
И змеей на руке браслетик,
И двенадцать сэмэ каблук -
Так хочу я тебя не встретить,
Аж до дрожи холодных рук.
Выйду в год, не соврать, навскидку,
Где-то триста примерно раз,
Чтоб не срезаться об улыбку,
Не увидеть колючих глаз.
Не обжечься холодной фразой,
Не коснуться рукой руки,
И не выдать себя ни разу -
Как шатаются каблуки.
Как дрожит под моей коленкой
Тонким пульсом стеклянный нерв.