*
А еще знаете, что я поняла? – мы воспитывали с детства свой определенный взгляд на вещи, вот просто где-то что-то услышали, увидели и взяли на свой счет. А потом развивали и развивали. Но! Вы посмотрите сколько цветов? Сколько оттенков одного цвета? Точно также как у эмоций есть сотни оттенков. Так вот мы со временем отбрасываем эти оттенки за ненадобностью, «не знаю, не вижу». Вот только все это не исчезает, это всегда есть. Мы сами делаем выбор туда не смотреть. Мы делаем выбор знать один путь. А за остальное – перекладываем ответственность на других, на обстоятельства, придумываем истории «ты мне жизнь сломал…» и далее и далее. Разве? А ее можно сломать? Ты же живой это говоришь. Ты дышишь, плачешь, смеешься, но ты есть все равно. Так может в этом и состоит наш обман?
Я думаю, что она так или так подумала… - но мысли то твои! В твоей голове. Ты не можешь знать то, что в голове у другого. Ты видишь лишь то, что думаешь лишь ты сам, отбрасывая все остальные оттенки.
Мы можем критиковать кого и что угодно, но их, как и нас никто не учил любить, думать, чувствовать «правильно».
Глава 6
- алло…
- Синичка, ты где?
- Паш, я еще в школе. Мишу не забрали родители и телефоны их не отвечают. Я не могу его оставить.
- сейчас приеду.
- Паш…
- я приеду. Ждите! Надо что-то купить? – Боже, как я ему благодарна сейчас.
- захвати раскрасок и мыльных пузырей. И… спасибо.
- потом сочтемся. – и я прям чувствую его самодовольную и пошлую улыбочку. Намек ясен как белый день.
Ну что, Мишка, ждем гостей?
У моего маленького подопечного разводятся родители и непонятно с кем останется ребенок. По-моему, он вообще ни одному ни другому не нужен, если только в качестве рычага давления. На собрания его родителей не дозовешься, в принципе это обычное дело у многих. В последние полгода его стала забирать мама и всегда с опозданием. И еще с таким видом будто это не их ребенок, а балласт, на который приходится тратить время. Хотя отец тоже не отличался особым рвением и интересом. Пока Мишка пытался завязать шнурки, он стоял в сторонке, разговаривал по телефону – решал вопросы по бизнесу. Кажется, дела у него шли не очень. И только когда, малыш дергал его за штанину, очухивался.
Признаться, каждый раз я хотела забрать его к себе домой, хотя бы на время. Знаю, что так нельзя, но… он же только начинает познавать этот мир и делать выводы. И каждый раз, когда я об этом задумывалась, дверь в класс открывалась и на пороге стояла его мама в приказном «на выход!».
*
- ну, у вас и цербер на входе! Еле откупился!
- в смысле? Алла Николаевна, добрейшей души женщина!
- ага! Плитка дорого шоколада ее заметно преображает в такую. С боем пришлось с ней распрощаться.
- бывают у нее перепады настроения… - и мы с Пашкой рассмеялись.
- все еще не отвечают? – я помотала головой.
- что ж, Михаил… как тебя по батюшке то? Ай, ладно. Давай лапу? – это надо было видеть: растерянный мальчуган и здоровенный лось тянет руку. Но Мишка удивил, через секунду он уже медленно протягивал свою.
- будем знакомы, Паша. Кстати, это тебе. – протягивает ему киндер. У Мишки загорелись глаза как у кошки в ночи. Пока он радостно прорывался к шоколадному яйцу, Пашка уселся рядом.
- что поделываем? – дальше я уже не слышала, потому что мама мальчика наконец ответила.
А когда я вернулась обратно в кабинет, то застала любопытную картину: Мишка кормит Пашу шоколадным яйцом и вытирает испачканные пальцы об его рубашку. Большой и серьезный бизнесмен сидит и жмурится от удовольствия, то ли не замечая, то ли не обращая внимания на коричневые каракули на белой ткани. Все чумазые. Ох.
А через минут тридцать прибывает мама Мишки, слегка раздраженная. Я очень боялась отдавать ей ребенка, но по сути я посторонняя женщина, поэтому пришлось внять доводам рассудка и отпустить малыша с несмелой надеждой на лучшее. А вскоре и мы с Пашей отправились домой ко мне.
После совместно приготовленного ужина, сложив все тарелки в раковину, принялась намыливать посуду.
- помочь?
- д не нужн… - но мои руки уже взяли в плен другие, крепкие, с выступающими венами. Придерживали мои, направляли и руководили. Меня словно обнимало счастье.
Посуду я люблю мыть слегка горячей водой, но тут просто уже кипяток шпарит. Тело тоже наливается жаром. Хорошо, хоть у кого-то из нас еще мысли не стекли в раковину и тарелки будут спасены. То есть помыты.
Такие нежные намыливания не только ложек, но еще и моих рук отключают вообще нахрен любые сомнения и страхи. Такой незатейливый массаж.