Торжествующе оглядев притихший класс, она сказала:
– Вот что получается, когда не слушают то, о чем говорится в классе! Читай дальше!
Валентин продолжал, но настроение у него уже испортилось.
– «В это мгновенье на тропинке появился хороший мальчик. Он нашел кукушонка в траве. „Что с тобой, птичка?“ – „У меня сломано крыло!“ – ответила птичка».
Учительница так и покатилась со смеху. Она хохотала во все горло. Сначала ребята молчали, удивленно и непонимающе глядя на нее. Но она так заливалась, что скоро на задних партах захихикали верзилы.
Постепенно один за другим засмеялись и все остальные, пока не принялся хохотать весь класс. Одна Славка сидела молча и изумленно смотрела на них. Валентин побледнел, но продолжал стоять у доски. Наконец учительница успокоилась и крикнула:
– Ти-ихо! Читай, Валентин!
Валентин, даже не взглянув на нее, наклонился к тетрадке. Теперь голос его звучал холодно, почти с ненавистью.
– «„Я тебя вылечу!“ – сказал мальчик. И прижал птенчика к груди. Он так любил его в этот миг, так хотел ему помочь, что тот выздоровел».
Учительница снова захохотала. Но на этот раз ее не поддержали даже верзилы с задних парт.
– Какая чушь! – выговорила она наконец. – Абсолютная чушь! Птицы не могут говорить, Валентин! Ты слышал когда-нибудь, чтобы птицы говорили?
– Это сказка! – ответил угрюмо Валентин.
– Какая еще сказка? Вам было задано написать рассказ.
Понимаешь, рассказ по картинке. При чем здесь эти выдумки? Вот что получается, если не слушать то, о чем говорят на уроке.
Валентин упрямо молчал. Класс тоже. Учительница, видимо, почувствовала, что переборщила.
– Ладно, садись! И в следующий раз будь внимательней! Когда он вернулся домой, мать не могла не заметить, что он чем-то сильно расстроен.
– Что с тобой? – спросила она, продолжая накрывать на стол.
– У меня болят жабры! – тихо ответил мальчик. Она решила, что ослышалась.
– Какие жабры?
– Обыкновенные! – ответил он с досадой. – Не знаешь, что такое жабры?
Мать подняла голову, пристально посмотрела на него.
Валентин опомнился.
– Не обращай внимания, мама, это я просто так, – сказал он равнодушно.
Я отыскал эти школьные тетрадки, которые Цицелкова изукрасила своими пометками и премудрыми замечаниями. Сочинение Валентина произвело на меня большое впечатление. Правда, почерк у него был некрасивый и неразборчивый. Буквы были разные, словно написанные не одной и той же рукой. К концу Валентин явно устал – слова были неимоверно растянуты, строчки сползли вниз. Но вы сами понимаете, что его сочинение было несравненно лучше сочинений остальных ребят, в сущности это был чудесный рассказ. Только Цицелкову это нисколько не тронуло.
Я тщательно изучил ее пометки. Красными чернилами были испещрены в основном поля тетради: несколько восклицательных знаков выстроились, точно телеграфные столбы. Что ей еще оставалось делать, если в тексте не было ни одной грамматической ошибки? Все же слова «хороший мальчик» были размашисто зачеркнуты, и наверху было написано: «Иванчо», а на полях: «Будь внимательней на уроках!» Остальные назвали героя Иванчо –
очевидно, она объяснила им, что следует писать. В самом низу, так, что даже я еле смог разобрать, она написала:
«Нет заключения» – как-то злорадно подписалась, поставив, конечно, двойку.
«Ему вдруг захотелось взлететь ввысь, окунуться в синеву, вернуться оттуда красивым и синим, не похожим ни на какую другую птицу в мире».
Эти простые слова запомнились мне навсегда. Почему же они не поразили Цицелкову? Впрочем, смешно требовать от нее душевной тонкости и деликатности. И где уж ей понимать, цветет трава или не цветет.
Вскоре после этого случая Валентин сказал отцу:
– Папа, то, что ты мне показывал, было не настоящее озеро!
– А что же это было?
– Простое водохранилище.
– Какая разница? – пожал плечами Радослав.
– Как какая? Там, под водой, нет настоящего дна. А
всякие заборы и разрушенные села.
– Какое это имеет значение? – спросил Радослав. –
Вода она и есть вода. Ты глазел на нее целый час.
– Да, но я думал, что это настоящее озеро.
Отец развел руками.
– Что я могу поделать? У нас нет настоящих озер.
– Нет, есть! – упрямо сказал мальчик. – Папа, очень тебя прошу, свези меня на настоящее озеро.
– Ну хорошо, хорошо, свезу! – сказал недовольно отец. – Найду тебе настоящее озеро.
И мы его нашли. Чтобы мальчик навсегда остался жить в моей памяти.