– Ты думаешь? – растерянно спросил Алекси, который никогда и никому не сдавался, кроме разве Корнелии.
– Конечно!. Потому что любое наше действие кончится для нас бесславным поражением. Мы можем потерять все, понимаешь, все. И прежде всего детей.
– А на что оно тебе нужно, это отребье?
Глаза Трифона яростно сверкнули. Нет, он еще не был до конца сломлен. Какая-то искра в нем еще тлела. Но как раз тут появилась секретарша и, продемонстрировав мужчинам мощные бедра, налила им кофе. Когда она наконец удалилась, Трифон заговорил снова – правда, крайне неохотно.
– Послушай, ведь в конце концов это наши дети! Чего ты хочешь? Объявить им войну? Испортить всем жизнь?
Кто от этого выиграет? Никто. И в первую очередь пострадают они, дети. Пока они еще под нашей крышей, мы хоть чем-то можем им помочь.
Алекси вернулся домой в полной растерянности. Со своей точки зрения Несси был прав. Трифон со своей –
тоже. Но не могут же все быть правыми вот так, для себя.
Тогда у нас будет не общество, а сборище людей, где каждый с трудом выносит остальных. Уж если Трифон не может помочь собственной дочери, то ему и подавно это не удастся. Тем более что Руми все же была не такой, как те, другие. Она была девушкой. И почему надо считать ее бесстыжей, когда она, быть может, просто естественна. В
конце концов, любая более или менее длительная связь предполагает известные взаимные чувства. А как раз в этом
Несси нуждается больше всего.
Но дружба между Несси и Руми продолжалась чуть больше месяца. А затем девушка исчезла так же внезапно, как и появилась. Алекси подождал несколько дней – может, заболела или уехала куда-нибудь. Но Руми не приходила.
– Что случилось с Руми? – не вытерпел наконец Алекси.
– Ничего, просто мы расстались, – спокойно ответил
Несси.
– По чьей инициативе?
Несси нахмурился.
– Послушай, отец. Люди мне быстро надоедают, – неохотно произнес он. – С какой же стати мне их терпеть?
– Но люди все-таки не вещи... Нельзя ж их выбрасывать когда вздумается.
– Никто не имеет права подчинять себе других, –
мрачно ответил Несси. – Ни по какой причине. И ничем –
ни силой, ни слабостью. Это отвратительней любой политической тирании.
Алекси молчал. Что он мог ему ответить? И все-таки нельзя же было отступить просто так, без всякого сопротивления.
– Ты вообще веришь во что-нибудь?
– Зачем? – Несси бросил на отца презрительный взгляд.
– Достаточно правильно мыслить. Декарт сформулировал это в нескольких словах: «Я мыслю – значит, я существую». По-моему, этим все сказано.
– Ты никогда не будешь счастлив! – изрек вдруг
Алекси. – У человека есть еще и сердце, если ты об этом что-нибудь слышал.
– Сердце всего лишь жалкий насос, – ответил Несси. –
Говорят, больше всего на человеческое сердце похоже свиное.
Алекси забился в кабинет, как преследуемый барсук в нору. Как всегда после разговоров с сыном, во рту горчило
– знакомый вкус поражения. Если верно, что разум – самое совершенное и самое ценное из всего, что есть у человека, то Несси, безусловно, прав. В таком случае полное удовлетворение этого разума, вероятно, и назвать счастьем.
Величайшие умы человечества были несчастны? Одиноки?
Если даже и так, все равно – это единственная цель, достойная настоящего человека.
И снова затопали по холлу маленькие шагающие экскаваторы, направляясь в комнату Несси. И снова Алекси, как барсук, прятался у себя в кабинете.
Наступило лето. Город обезлюдел. Пустые улицы навевали непреодолимую скуку. Каждый стремился куда-нибудь уехать – к морю или в горы, – лишь бы избавиться от удушающей бензиновой гари. Алекси, изнывая от жары и обливаясь потом, не мог ни работать, ни думать.
Лишь Несси был таким же, как всегда, – невозмутимым и безукоризненно опрятным, на его чистом лице не было ни капли пота, хотя ходил он, как и зимой, в пиджаке и при галстуке. Отдыхать он, понятно, никуда не поехал – любое безделье казалось ему непонятным и абсурдным.
В один из этих летних дней в кабинет Алекси внезапно ворвался Трифон.
Несчастный, взмокший, теперь уже окончательно сломленный. Несколько растерявшийся Алекси пригласил его сесть. Трифон не сел, а попросту повалился в кресло, словно хотел раздавить все его пружины.
– Что случилось? – испуганно спросил Алекси.
– Что случилось?! – с неожиданной силой взревел
Трифон. – Случилось то, что мы с тобой скоро станем дедушками!
Алекси онемел. Лицо его побледнело, губы пересохли.