Фанни его прежде всего привлекал ум, самый острый из всех, какие он встречал в жизни. Фанни была единственной женщиной, с которой Несси разговаривал с ощущением внутреннего удовлетворения. Ему нравилось следить за странным бегом ее мыслей, которые так легко и виртуозно перескакивали с темы на тему. Это его не раздражало, скорей увлекало. Да он другого и не ожидал от художника-модельера, интересующегося прежде всего линией и формами.
Фанни подъехала через несколько минут, как всегда эффектная – в желтой машине, в желтых до локтей перчатках. Даже губная помада была у нее какого-то сомнительного желтоватого оттенка. Резко затормозив, она распахнула дверцу и почему-то шепотом сказала: «Садись».
Глаза ее смеялись, хотя лицо продолжало оставаться серьезным. Длинные искусственные ресницы придавали ей слегка напряженное выражение, как у сидящей на горшочке маленькой девочки. Несси сел рядом с ней, вытянув, насколько возможно, свои длинные ноги. Фанни рванула с места, словно участвовала в гонках, обогнала несколько машин и первой остановилась у светофора перед Военным клубом. Лишь теперь Несси с интересом взглянул на ее птичий профиль.
– Уже успела выпить?
– А как же! – невозмутимо отозвалась Фанни. Иначе я бы пригласила кого-нибудь другого.
Не дождавшись зеленого света, она свернула налево и яростно помчалась прямо на нескольких задержавшихся на «зебре» пешеходов. Но Несси даже не дрогнул, он хорошо знал ее стиль вождения. Машина с ревом неслась по улице, глаза Фанни так и горели от возбуждения.
– Куда ж это мы?
– К Золотым мостам.
– Вот спасибо, – сдержанно ответил он. – Давненько я не едал свиных отбивных.
Почему она так любила таскать его в глухие пригородные ресторанчики? Нарочно, чтоб не показываться с ним на людях? Или просто чтоб произвести на него впечатление своим шоферским мастерством? И то и другое было ему безразлично, он и не думал протестовать. Всю дорогу Фанни оживленно болтала – о знакомых, о фильмах, которые она видела на закрытых просмотрах. Несси слушал ее рассеянно, все еще слегка смущенный и недовольный собой. Фанни рассказывала о каком-то франко-американском фильме – как ему показалось, бессмысленном и отвратительном, полном извращений. Под конец
Брандо задушил свою партнершу собственными руками –
«просто так, ни за что», заключила она с каким-то скрытым удовлетворением.
Несси, немного помолчав, спросил:
– Где это ты успела набраться с утра пораньше?
– На пресс-конференции, – ответила она и двинула машину прямо на сидевшую у тротуара злую желтую кошку. – Мои модели имели фантастический успех.
Кошке удалось спастись, но переднее крыло со звоном ударилось обо что-то и погнулось.
– Ты правда находишь, что я сегодня возбуждена? –
спросила Фанни с надеждой.
– Во всяком случае, так ты выглядишь, – ответил Несси спокойно. – Чуть не свалила мусорный бак.
– А зачем она за ним спряталась? – мстительно сказала
Фанни. – Нашла место!
Обернувшись, она окинула его искрящимся взглядом.
Только тут Несси заметил, что на одном глазу у нее чуть-чуть отклеились ресницы. Да и губная помада не совсем в порядке. «Похоже, кто-то потискал ее сегодня где-нибудь в раздевалке», – подумал он равнодушно.
– Знаешь, Несси, мы вот уверены, что создаем кино и вообще искусство, – неожиданно серьезно заговорила
Фанни. – Все это самообман. Искусство должно быть как удар хлыста – по чувствам, по воображению. Иначе это никакое не искусство.
– Искусство – вообще дело пустое, – ответил Несси спокойно.
Фанни скривила тонкие красивые губы. Вероятно, хотела изобразить ироническую усмешку. Но ничего не получилось. Сегодня она явно не владела своим лицом.
Должно быть, утром дело не ограничилось одной-двумя рюмками.
– До чего же ты скучный. Несси! – заявила она внезапно. – Просто до смерти скучный!
– Тогда зачем ты пригласила именно меня? – пренебрежительно спросил он.
– Ты действуешь на мое воображение.
– Чем это?
Она засмеялась чуть нервно, легкая дрожь пробежала по ее лицу.
– Очень просто, ты не такой обычный, не такой нормальный, как все. Ты просто нескладный тринадцатилетний мальчишка. Конечно же, это меня возбуждает!
Несси на секунду задумался – не обидеться ли? Нет, какой смысл, на что тут обижаться? К тому же сейчас
Фанни подвыпила и, вероятно, была абсолютно искренна.