Он не допускал до себя людей, которые лгут и притворяются.
– До чего же ты испорченная, – сказал он наконец.
– Ты прав, – ответила она. – Может, возьмешь плеть.
Несси?
– Нет, – сказал Несси. – С какой стати?
– Потому что ты тоже в ней нуждаешься! Оба мы с тобой несчастные, неужели не понимаешь? Ни у тебя, ни у меня нет никаких чувств. Свои я погубила, а у тебя их вообще нет и никогда не будет.
И, словно сама испугавшись своих слов, замолчала и больше не проронила ни звука до самого ресторана. Она заметно помрачнела, даже побледнела слегка под густым слоем тонового крема. Руки ее судорожно сжимали руль, словно пытались задушить кого-то. Этот Брандо, этот опухший от пьянства несчастливец, может, именно из-за него она напилась сегодня? Добавит в ресторане, думал
Несси, а потом нас того и гляди подберут с проломленными головами. Но это его не пугало: Несси вообще не знал, что такое страх.
Вскоре они уже были на месте, Фанни оставила машину в редкой тени деревьев. Стояли тут и другие машины – с блестящими, нагретыми солнцем спинами. Было очень тихо и прохладно – здесь, наверху, этот обеденный час скорее напоминал раннее летнее утро. Под деревянным мостиком о громадные гладкие валуны билась вода, невидимкой журчала под ними. Не оборачиваясь, не удостоив взглядом застывшие в вечной живой неподвижности сосны, они молча вошли в ресторан. Внутри тоже было прохладно, но не проветрено, пахло окурками и застывшим жиром, уныло жужжали большие ленивые мухи. Так же лениво слонялись меж столиков плохо умытые, плохо выбритые официанты, говорили они шепотом и удалялись с таким видом, словно больше никогда не вернутся. Фанни нашла уединенный столик, подозвала официанта, затем метрдотеля, заставила сменить скатерть, пепельницу, переставить вазочку с искусственным цветком. Последним явился повар, потный и кислый, мрачно выслушал Фанни, но удалился с явным почтением. Фанни вздохнула и откинулась на спинку стула – похоже, она совсем протрезвела. Обернулась к Несси и сказала улыбаясь:
– Все будет так, как ты хочешь!
– Но я ничего не хочу!
– Ты должен научиться хотеть! – сказала Фанни. – Человек узнается по желаниям, особенно неосознанным.
– Должен тебя разочаровать, Фанни... У меня не бывает неосознанных желаний.
– Надо, чтоб были! – твердо сказала Фанни. – Только они – настоящие. Настоящее вообще только то, что в нас глубоко скрыто. Все, что обращено наружу, к людям, –
фальшиво. Или по крайней мере стерлось от долгого употребления.
Несси решил про себя, что в такой пустой разговор лучше не вступать.
Вскоре официант принес им салат и две рюмки водки.
– Ты ведь прекрасно знаешь, что я не пью!
– Знаю, Несси, – ласково ответила Фанни. – Но сегодня я хочу, чтобы ты выпил.
В ее голосе чувствовалась холодная острота бритвенного лезвия. Взгляд у нее был тоже холодный и не терпящий возражений.
– Не понимаю, Фанни, зачем тебе нужно, чтоб я напился?
– Потому что я так хочу. И потом, я не люблю, когда мне отказывают. Просто не привыкла. Такой уж у меня характер.
– А если я все равно откажусь?
– Тогда я тут же встану из-за стола и уйду. Причем навсегда!
Несси еле заметно усмехнулся.
– Откуда ты знаешь, может, я именно этого и хочу? –
спросил он.
– Все равно. Значит, мне пора уйти, – холодно ответила
Фанни.
– Не все равно. Это будет для тебя поражением. А поражение снести гораздо труднее, чем вежливый отказ.
– Пошел ты к черту со своей логикой! – взорвалась
Фанни. – Или пей, или убирайся!
– Разве ты никогда не знала поражений?
– Знала. И не раз. Будет еще одно. Возьму вот и напьюсь в одиночку. До чертиков.
Несси задумался. Придуривается или нет? Фанни и так пьяна, с нее в самом деле станется выполнить свою угрозу.
Напьется, сядет в машину и, может быть, никогда больше не вернется в Софию. Сердце его оставалось холодным.
Несси еще никогда никого не жалел – даже собственную мать, когда та покончила с собой. И все же к чему так бессмысленно уничтожать две эти красивые игрушки –
женщину и ее новенькую машину? Глупо да и безобразно.
Но он-то чем виноват? Во имя чего должен посягать на свой разум, отравляя его этой омерзительной жидкостью?
Несси взял рюмку.
– Ладно, Фанни, не будем ссориться. . Пусть на этот раз побежденным буду я. Честолюбием я не страдаю. Будь здорова!.
Лицо Фанни мгновенно прояснилось, клювик-нос даже покраснел от удовольствия.
– Будем! – сказала она. – Если б ты знал, Несси, какой ты сегодня милый!