Вьюга в их игры не вмешивалась почти никогда. К середине лета и свои собственные дети и приемыш изрядно ей надоели. Они ели уже все, но еще пытались хватать ее за соски, больно при этом кусались, и она большую часть времени проводила на крыше будки. Потом щенков начали раздавать. Приходили незнакомые волчонку люди и выбирали того, который им больше понравился. Волчонок чужих встречал сердито. Скалил зубы, а на того, кто подходил к будке особенно близко, бесстрашно бросался. Делал он все молча и этим еще больше пугал гостей. Тем не менее, взять в первую очередь хотели именно его. То ли потому, что всем нравилась его решительность, то ли привлекал его внешний вид: широкая грудь, крепкие лапы, всегда стоячие, как ножи, уши.
— А этого чертенка можно забрать? — со смехом отскакивая от будки, спрашивали они.
— Этот самому нужен, — так же весело отвечал Алексей и хватал волчонка за загривок. А иногда, чтобы побыстрее его утихомирить, и просто брал на руки. Волчонок позволял хозяину делать все, моментально успевал ткнуться носом ему в лицо, но с гостя не спускал глаз до тех пор, пока тот не отходил в сторону.
— Этот-то куда как хорош, — с завистью говорили гости и уносили с собой очередного щенка.
О том, что они только что видели волчонка, многие даже не догадывались.
Волчонок не очень скучал по своим братьям. Пища, которую раньше хозяин приносил им на всех, теперь доставалась лишь ему и Вьюге. У волчонка появилась кличка. Теперь его звали Буран. Но порой ему все же не хватало щенков для игры. Как бы иногда они ни ссорились и ни цапали друг друга, жили они все-таки дружно и игры их были беззлобными. Теперь же волчонок остался со своей приемной матерью и людьми, которые жили в доме. Он уже давно безошибочно узнавал их обоих днем и ночью, знал их голоса, различал их шаги, привык к тому, что три раза в день кто-нибудь из них обязательно подходил к будке и приносил пищу. Он только им позволял гладить себя, тискать, даже любил, когда эти люди оказывали ему внимание. Но у него еще не было к ним того чувства привязанности и он еще не скучал без них так, как скучал без Вьюги, когда она убегала со двора. Впрочем, удивительного в этом ничего не было. Так или иначе, но до сих пор его приемная мать принимала участия в его судьбе гораздо больше, чем эти люди. Люди приходили и уходили. А эта новая мать оставалась с ним постоянно. Он всегда чувствовал ее тепло, когда укладывался в будке возле нее, она вылизывала его, а если надо, то и мужественно защищала от чужих собак. Однажды во двор забежал большой кудлатый пес и, увидев волчонка, бросился на него. Волчонок не испугался. Он уже знал, что собак ему бояться не следует. Но оторопел от неожиданности. И здорово за это поплатился. Пришелец бесцеремонно схватил его за горло и подмял под себя. И может, вовсе загрыз бы волчонка. Но Вьюга стремглав подскочила на выручку своему приемышу и вцепилась в кудлатого пса. На земле мгновенно свернулся пушистый ком. Собаки хрипели, рычали, рвали друг друга. Наконец пришелец отступил. Он бежал по двору, поджав хвост, а Вьюга неслась за ним следом, яростно лая и хватая его зубами. Когда она вернулась в будку, ее шея, лапы и морда были в крови. Волчонок вместе с ней зализывал ее раны. Потом они также вместе зализали укусы на его теле. Их кровь смешалась у них на языках. И Вьюга стала волчонку еще роднее. Но волчонок не понимал и не знал, что разумные существа роднит не только кровь. И кто со временем станет властелином его сердца и разума, он тоже еще не догадывался.
ГЛАВА 3
Созрела малина. Появились грибы. Особенно хороши были белые. Алексей и Ольга стали часто ходить в лес. Вставали они в такие дни с рассветом и отправлялись на излюбленные места еще до росы. Их непременно всякий раз сопровождала Вьюга. Она без всякого зова, заслышав в доме шум, вылезала из своей будки, подходила к крыльцу и укладывалась тут, поджидая хозяев. А завидев у них в руках корзины, безошибочно угадывала их намерение и легкой рысцой направлялась к лесу. Бурана в такие дни запирали в сарае. Он уже заметно подрос, чувствовал себя совершенно независимо, и оставлять его во дворе одного без присмотра было опасно. Волчонок не упускал случая растрепать случайно забредшую на двор курицу, охотно затевал драки с чужими собаками, мог покусать и незнакомого человека. Зная обо всем этом, Алексей закрывал его в сеннике или оставлял на веранде. Ольга понимала, что это вызывалось заботой, в первую очередь, о самом же Буране. В конце концов он еще был щенком и постоять за себя по-настоящему в серьезном деле еще не умел. Но ей было жаль оставлять его одного, и как-то она спросила мужа: