Петька проводил его сердитым взглядом и насупился.
«Я и сам все узнаю», — упрямо решил он.
Алмазов был неразговорчив. Петька знал это и не досаждал ему расспросами. Но в субботу он не пошел домой, а остался в зверинце.
Увидев это, Алмазов нахмурил брови.
— Ты сегодня не нужен, отдыхай, — сказал он.
— А может, зачем-нибудь понадоблюсь? — попробовал отговориться Петька. — Я вам не помешаю.
Дрессировщик поморщился.
— Я уезжаю на ночь. Тебя дома заругают… — начал было он, но Петька перебил его:
— Нет, что вы! Я предупредил мать. Она разрешила.
— Тогда оставайся, — согласился Алмазов. — Только чур — язык держать за зубами.
Через час, как и договорились, к зверинцу подъехал «газик» с закрытым кузовом. Алмазов вывел из клетки Буркета, надел на него ошейник и по большой наклонной доске завел его в кузов. Потом кивком головы разрешил Петьке пристроиться рядом со зверем. Сам он сел в кабину, и машина тронулась. Буркет вел себя смирно, и Петька мог спокойно следить за дорогой. Ехали куда-то за город. Это он понял потому, что видел через дырки в брезенте, как уменьшались дома, и скоро вместо мостовой из-под машины стала выползать пыльная проселочная дорога. Шофер поворачивал то вправо, то влево, по брезенту заскребли ветки, и тень от деревьев закрыла узенький луч солнца, пробившийся через рваный полог.
Часа через полтора машина остановилась. Петька выглянул наружу. Вокруг шумел молодой веселый березняк. Неподалеку лаяли собаки и разговаривали люди.
Алмазов поднял полог и поманил Буркета. Медведь, лениво переваливаясь, мягким комом вывалился на траву. Петька спрыгнул следом за ним. Из кустов, что росли на опушке небольшой поляны, навстречу вышло несколько человек. Среди них Петька сразу узнал председателя с синими крапинами. Председатель, приветливо улыбаясь, подошел к Алмазову и поздоровался с ним за руку.
— Поджидаем, поджидаем, — нараспев протянул он, переводя взгляд с Алмазова на Буркета. — Хорош зверь. Знатная будет притрава.
— У вас все готово? — сразу перешел к делу Алмазов.
— Давно… Сбор полный. Будете довольны, — ответил председатель и протянул Алмазову пачку денег.
Алмазов сунул деньги в карман, взял за ошейник Буркета и повел его на поляну. Все пошли следом за ним.
На поляне, обтянутой бечевкой с красными флажками, разместилось человек сорок. Натянули между деревьями стальной трос. Алмазов привязал медведя на цепь, свободно скользящую вдоль троса, и подозвал Петьку.
— Считай, сколько пройдет собак, — приказал он. — Точно считай.
— Хорошо, — ответил Петька, хотя и не понял, о каких собаках идет речь.
Председатель отошел за дерево, достал из кармана толстую тетрадь, раскрыл ее и назвал кого-то по фамилии. От толпы отделился молодой парень и побежал в ту сторону, откуда доносился лай.
Медведь, очутившись в лесу, с беспокойством оглядывался по сторонам. На людей он не обращал никакого внимания и, как казалось Петьке, весь был поглощен лесными звуками. Вдруг из кустов, что прижались на самом краю поляны, с громким лаем выскочила собака с острой оскаленной мордой и кинулась к Буркету. Шерсть на спине у собаки торчала дыбом. Глаза горели. Толпа оживленно загудела. Петька замер. Собака в несколько прыжков подскочила к Буркету и встала, как вкопанная. Парень, хозяин собаки, подтолкнул ее.
— Бери! Бери! — скомандовал он.
Собака злобно залаяла и попятилась. Толпа захохотала.
— Сам бери! Сам! — закричали охотники.
— Желна! Желна! Взять его! — науськивал парень.
Желна обежала вокруг Буркета, но так и не подошла к нему ближе, хотя Буркет и не проявлял никаких признаков враждебности.
— Еще молода твоя Желна. Толку не будет, снимай, — распорядился председатель и назвал следующую фамилию.
Парень сконфуженно улыбнулся, взял Желну на поводок и подошел вместе с ней к председателю.
— Еще бы разок попробовать, Иван Спиридоныч, — попросил он. — В паре с кем-нибудь.
— Пожалуйста. Оплачивай выход. В самом конце запишу, — нараспев протянул председатель. — Народу-то, вишь, сколько?
Парень без разговора достал деньги и протянул председателю несколько бумажек. В этот момент на поляне появилась очередная пара. Сухонький старичок пытался натравить на Буркета красивую черную, с белой метиной на груди, лайку по кличке Гул. Лайка бегала вокруг Буркета, а Буркет лениво поворачивал следом за ней голову. Потом ему, очевидно, это надоело. Он лег на спину и под общий хохот собравшихся начал кататься по траве.
Гул испугался и, поджав хвост, убежал прочь, Старик, чертыхаясь, погнался за ним.