— Душа твоя доминошная! С такой охоты сбежал! Сам-то ты козел настоящий, — только и проговорил он и полез в камыши подбирать убитых Журиковым уток.
ГОН
Охота началась прямо за деревенскими огородами. Мелкий ивняк, осинник и молодые березы подступали непосредственно к плетням и, скатываясь по увалу вниз, где-то там вдали переходили в большой темный лес. С вечера погода обещала быть мягкой. Но за ночь землю выстудило, лужи затянуло ледком, кусты, валежник, траву, опавшие листья посеребрило инеем.
— Опоздали на денек, — сокрушенно сказал Баклашкин и ковырнул сапогом прихваченную морозцем кочку.
Герка с любопытством взглянул на него. Баклашкин был грузен, высок, медлителен и степенен. Говорил он немного и только по делу. Герка не понял, что огорчило его и куда или на что они опоздали. Но спросить об этом Баклашкина не успел. Потому что Баклашкин сам объяснил причину своего неудовольствия:
— Собачкам жестко будет: быстро ноги собьют. Придется по лесу крутиться.
С этими словами он снял с собак ошейники, и они, обе рыжие, вислоухие, по кличке Рыдай и Плакса, быстро скрылись в кустах.
— А где же еще охотиться? — не удержался на сей раз от вопроса Герка.
Баклашкин ответил не сразу. Зато Михаил незамедлительно смерил друга уничтожающим взглядом. Ему никак не хотелось показывать перед Баклашкиным свою неопытность, не хотелось признаваться в том, что оба они на заячьей охоте с собаками впервые. Но Баклашкин давно уже оценил охотничье умение своих квартирантов и потому ответил Герке спокойно и рассудительно:
— А еще можно в поле за русаками. Беляк-то, он килограмма два, больше не тянет. А русаки и по пяти, бывает, попадаются.
— Ясно, — сказал Герка и посмотрел на Михаила.
— Не задавай дурацких вопросов, — прошипел сквозь зубы Михаил и закурил. А Баклашкин так же спокойно продолжал:
— Собачки у меня паратые, резвые. Поднимут зверя, на хвост ему сядут. Так что при стрельбе повнимательней будьте.
— Это уж не беспокойтесь, — поспешил заверить его Михаил.
Но Баклашкин продолжал свое:
— На охоте всякое бывает!
В лесу стояла задумчивая тишина, свойственная природе только в пору самого позднего чернотропа. Деревья еще не уснули. Они были еще гибкими. Но их уже прихватило морозцем, припудрило инеем, и они, насторожившись, притихли. Смерзшаяся за ночь сплошным покровом листва с глухим шумом продавливалась под сапогами. Хрустел лед, и особенно на лужицах, где вода вымерзла совсем.
Компания миновала осиновые мелочи и очутилась на краю широкой, густо заросшей травой и кустами вырубки.
— Трудно будет поднять сегодня косого, — оглядев вырубку, заметил Баклашкин. — Заяц, почитай, весь уже белый. Лишнего шагу ступить боится. Пока сапогом не ткнешь — не встанет.
— Ну и бог с ним, пусть лежит! Мы и так побродим! — поспешил успокоить его Герка. Ему вдруг показалось, что Баклашкин еще чего доброго предложит повернуть домой. А Герке так не хотелось уходить из этого молчаливого, полусонного леса. Но Баклашкин и не думал никуда поворачивать.
— Зачем так? Не за таком приехали! — даже обиделся он. — Надо помогать собачкам. Вставайте цепью. И с голосом вперед.
С этими словами он набрал полную грудь воздуха, словно собирался нырять, озорно улыбнулся и вдруг закричал на весь лес громко и пронзительно:
— Ай-я-я-я-яй!
— Ай-яй!! — весело подхватил этот крик Герка.
— Ох-хо-хо! — на свой лад продолжил Михаил. Больше они ни о чем не разговаривали. Зато над кустами то и дело неслось:
— Ай-яй!
— О-хо!
— Ай-яй!
Вдруг Баклашкин поднял вверх голову и застыл с полуоткрытым ртом. Он к чему-то настороженно прислушивался. Михаил и Герка, заметив это, тоже замерли, как по команде.
— Чу? — хриплым от волнения шепотом спросил Баклашкин и указал рукой в сторону черного леса. — Гонят!
Михаил и Герка прислушались. Где-то в стороне, далеко-далеко слышался не то звон, не то повизгивание, не то подвывание. Неясный звук этот то нарастал, и тогда казалось, что он вроде бы начинает приближаться к вырубке. То пропадал совсем.
— Ей-ей гонят! — теперь уже не сомневаясь, сказал Баклашкин и махнул рукой в дальний конец вырубки. — Давайте туда!
Сказав это, он побежал навстречу неясным звукам. Михаил и Герка поспешили за ним. Баклашкин некоторое время бежал по прямой. Потом резко свернул в сторону и неожиданно затерялся в кустах. Друзья, оставшись одни, остановились.