Герка вскинул ружье к плечу, накрыл, как учил его Мишка, зайца стволами и нажал курок. Выстрела не последовало. Герка нажал второй курок. Ружье молчало. Будто это и вовсе была не двустволка, а одна из тех валежин, которых так много валялось вокруг под ногами. «Да ведь предохранитель же забыл перевести. Дубина!» — обожгла Герку догадка, и он мгновенно послал предохранитель вперед. После этого он снова попытался прицелиться, но белый ком уже скрылся в траве.
«Упустил! Разиня!!» — застонал Герка и невольно подумал, что длинноухий зверек не так уж беззащитен. Что его быстрота и увертливость вполне могут соперничать с хваткой и опытностью даже таких бывалых охотников, как Баклашкин, не говоря уже о Мишке.
Охота, как считал Герка, на этом закончилась. Но она так захватила Герку, что он захотел повторить ее хотя бы в воображении. Он снова вскинул ружье к плечу и прицелился в тот жухлый куст осоки, из которого минуту тому назад выскочил заяц.
«Вот теперь бы! Второй бы раз! Теперь бы не упустил!» — подумал Герка. И точно по заказу, из травы выскочил второй зверь. Только уже не светлый, а рыжий. Он так же стремительно подбежал к краю оврага и так же смело прыгнул вниз. Но Герка был весь наготове. Он ловко поймал зверя на мушку и нажал курок. И в то же мгновение ослепительная и жгучая, как молния, мысль пронзила его с головы до ног: «Да ведь это же собака Баклашкина!»
Герка вздрогнул. Ружье глухо ухнуло. Рыжий зверь тяжело плюхнулся на лед.
«Баклашкин же предупреждал! — с ужасом вспомнил Герка. — Какой кошмар!!»
Он с остервенением отшвырнул в сторону ружье и в два прыжка очутился на краю оврага. Рыжий зверь, ломая лед, бился в воде. Герка видел все это уже как в тумане. От предчувствия непоправимой беды Герку затрясло. Он спрыгнул на дно оврага и, кроша сапогами ледяную корку, бросился в воду. Бочажина оказалась глубокой. Герка спиной и животом почувствовал ее обжигающее прикосновение.
Собака билась совсем рядом, то появляясь на поверхности, то снова исчезая подо льдом. Герка грудью раздавил разделявшую их ледяную перемычку и схватил собаку за шиворот. В следующий момент он уже вытолкнул ее на сухое. И тут случилось самое непредвиденное. Обдав Герку липкой грязью, собака отряхнулась, громко чихнула и, как ни в чем не бывало, с визгом метнулась вслед за зайцем.
— Чтоб тебя разорвало! — протирая от грязи глаза, еще не веря в происшедшее чудо, прошептал Герка и подумал: «Значит, успел все же отвести заряд вверх!»
После этого, тяжело отдуваясь от волнения больше, чем от спешки, Герка повернул к берегу бочажины.
— Ты что, карасей там ловил? — раздался вдруг у него над головой знакомый голос.
Герка посмотрел вверх. На краю оврага стоял Михаил и с любопытством разглядывал, как он вылезал из воды.
— Какие тут к черту караси! — сконфуженно буркнул Герка.
— Вот и я думаю: спятил он или поскользнулся! — сказал Михаил и, свесившись вниз, протянул Герке руку.
Герка вылез из оврага. Вода бежала с него ручьями.
— А в кого ты, между прочим, стрелял? — спросил Михаил.
— В белку, — спокойно ответил Герка. — На елке сидела…
— Похоже, — согласился Михаил. — Шарахнул так, что только сучки полетели. Ну, что же, давай разводить костер. Надо сушиться, да пойдем поднимать следующего…
— Нет уж, дудки! — наотрез отказался Герка, мгновенно вспомнив все, только что пережитое. — С меня и этого довольно, — добавил он для убедительности и принялся, пританцовывая, стаскивать с ноги сапог. Горячка прошла. Его уже начинало познабливать.
ЮРКИНО СЧАСТЬЕ
За ночь погода резко переменилась. Небо заволокли низкие косматые тучи. Мороз обмяк, и снег из хрустящего сделался мягким и липким. Егерь Данила, чернявый, разбитной парень с карими цыганскими глазами, сваляв из снега небольшой ком, предостерегающе заметил:
— Кабы оттепель не началась. Ишь как мягчает…
— А что тогда? — поинтересовался кто-то из нас.
— Известно что, — усмехнулся Данила. — Гонять плохо будут.
— Слушай, — не выдержал я, — скажи по правде, бывает ли вообще когда-нибудь такая погода, чтобы ты был доволен? Как ни приеду, все неладно: то сухо, то сыро, то ветер, то мороз. Скажи лучше, что собаки твои чутье потеряли…
Данила засмеялся беззлобным раскатистым смехом:
— Вот отохотимся, вы уедете, и погода станет как надо. А насчет чутья — это как знать. Вы с Писклей ходили?
— Нет. Я же у тебя два года не был.
— Ну, тогда увидите. Репей, а не собака. По двое суток гоняет. Еще ни одного зайца не бросала. Я за нее двухгодовалую телку отдал, да деньгами, да так по мелочи всего.