Данила разрядил ружье и несколько раз протрубил в ствол, как в рог. Монотонные звуки его призыва поплыли над лесом. Это был сигнал сбора.
— Как сердце чувствовало! — вздохнул он, чуть не плача.
Я не знал, что ему ответить, и на чем свет стал проклинать себя за то, что в пылу горячности оставил Юрку в лесу без присмотра.
Юрка показался из кустов довольный, почти сияющий. Данила, посмотрев на него исподлобья, сердито сплюнул. Мне хотелось хоть как-нибудь выразить ему свое сочувствие, и я, не придумав ничего лучше, набросился на Юрку:
— Я ж тебя предупреждал — надо смотреть! Ты что, не видел, в кого стрелял?
— В лису, — упрямо повторил Юрка.
— В какую лису? — не выдержав, закричал я.
— Говорят вам, что я гонялся за лисой, — в свою очередь рассердился Юрка, — и убил ее. Она вон там валяется, в кустах.
— Врешь ты! — не поверил я. — Где она валяется?
— Идемте, — коротко ответил Юрка и повернул на свой след.
Не говоря ни слова, я последовал за ним. В кустах ольшаника действительно лежал могучий лисовин необыкновенно огненной масти. Хвост его горел на снегу, как язык пламени. Голова неподвижно застыла на лапах.
От неожиданности я оторопел. Моя догадка о том, что Юрка принял Писклю за зверя, лопнула. Юрка, этот розовощекий сорванец, понял это и смотрел на меня победителем.
— Откуда же она взялась? Странно как-то все это, — смущенно проговорил я.
— Не знаю, — честно признался Юрка. — Я стоял и поджидал зайца, а выбежала вот она. Тогда я выстрелил. Потом еще два раза стрелял…
— Эй! — услыхал я голос Данилы. — Подожди парня ругать. Тут и правда следы лисы. Тоже, видно, к гонному зайцу подбиралась…
— Да, да! Он ее убил! — обрадованно подтвердил я.
— Идите сюда! — позвал Данила.
Я связал лисовина за лапы и повесил Юрке на плечо. Юрка согнулся под тяжестью зверя, но тотчас выкатил грудь вперед и попросил у меня еще два патрона.
— Зачем? — удивился я. — Охота кончилась.
— А может, еще кто-нибудь выскочит, — с надеждой проговорил он.
Когда мы вернулись на поляну, там уже собрались почти все наши товарищи.
— А теперь вы мне подарите щенка? — обращаясь к Даниле, неожиданно спросил Юрка.
— Любого, — усмехнулся Данила. — Как ощенится Пискля — дам телеграмму. Приезжай и выбирай любого.
Все наперебой стали поздравлять Юрку с добычей и так неожиданно свалившимся подарком. Юрка стоял красный от смущения и теребил лисий хвост.
Через несколько минут прибежала Пискля. Данила взглянул на часы и коротко сказал:
— День-то кончился. Домой пора.
Он взял Писклю на сворку, и вся компания двинулась в обратный путь. Чтобы легче было идти по снегу, все шли цепочкой, друг за другом, по-волчьи ступая след в след. Только Юрка шел стороной, заглядывая под каждый куст. Он твердо верил в свое охотничье счастье.
ТАМ, ГДЕ ШУМЯТ КАМЫШИ
Октябрь в том году выдался холодный и ненастный. Над городом низко плыли косматые тучи. Не переставая лил дождь, а иногда, когда ветер начинал дуть с севера, вместе с дождем сыпал еще и снег, и тогда на улице становилось особенно уныло и тошно.
От этой слякоти нестерпимо хотелось удрать из города куда-нибудь подальше. Я стал подыскивать место поинтересней и неожиданно получил заманчивое предложение. Зашел ко мне мой приятель доктор Михаил Николаевич Кирсанов и пригласил:
— Давай махнем на охоту в дельту Волги! Там сейчас солнышко греет, перелет утиный в полную силу идет.
Я обрадовался.
— Давай! А управимся вдвоем? Экспедиция серьезная.
— Попутчики найдутся, — пообещал Кирсанов и в тот же вечер познакомил меня с охотниками Зимовьевым и Мещерским.
Зимовьев, помню, произвел на меня очень приятное впечатление. Был он полуседой, грузный, с круглым загорелым лицом, на котором зоркие, подвижные и хитроватые глаза очень удачно гармонировали с густым, словно у девицы, румянцем.
Мещерский при первом знакомстве понравился мне меньше и показался сухим и замкнутым. Однако при более близком знакомстве я увидел в нем заботливого и очень душевного человека.
Для полной характеристики нашей компании скажу пару слов о Кирсанове. Среди нас доктор выделялся могучим телосложением атлета, расторопностью, неунывающим озорным характером и незаурядными хозяйственными способностями окружного интенданта.
Мы тогда же при знакомстве составили план поездки и распределили между собой обязанности членов экспедиции.
На сборы мы выделили три дня, но еле уложились в пять. Пока вырезали, раскрашивали и сушили профили для гусиной охоты, пока снаряжали патроны, пока мастерили палатки, чинили надувные лодки и запасали харчи, время шло да шло. Уже неделя была на исходе, а неутомимый Кирсанов заваливал нас все новыми и новыми заданиями. Картошка, спиннинги, надувные матрацы, спальные мешки, термосы — чего только у нас не было! Но оказывалось, что для экспедиции этого еще мало, и мы неутомимо бегали по магазинам.