Он остановил лошадь, снял с телеги корзину, отнес ее в кусты, открыл и отошел в сторону.
Увидев над собой небо, лебедь сейчас же высунулся наружу. Осмотрелся по сторонам и проворно выскочил на песок. Радостно крикнув несколько раз, он, переваливаясь из стороны в сторону, быстрым шагом побежал прямо к воде и, едва коснувшись ее грудью, взмахнул мощными крыльями. Шея у него вытянулась, сам он весь подался вперед и вдруг взлетел.
Собака с лаем бросилась за ним, но Белый был уже в воздухе. Плавно махая крыльями, он с каждой минутой все увереннее поднимался над лесом. Видя все это, Тихон помахал вслед ему шапкой. Лебедь в вышине сделал круг и, рассекая воздух, со свистом пронесся над озером. Громкое ячканье его донеслось до ушей охотника.
— Лети, милый! — крикнул Тихон ему на прощанье. — Лети выше! А худо будет — прилетай к нам обратно. Мы тебе всегда рады!
Тихон свистнул собаку и, когда она, виляя хвостом и скуля от радости, подбежала к нему, ласково погладил ее по голове.
— Ну что, Пушок? — спросил он. — Улетел гость-то наш? — и вздохнул. — Жаль, да что поделаешь. Птице, как и человеку, воля нужна, в неволе ей не житье, вот так-то! — заключил он и, подобрав пустую корзину, побрел к телеге.
СИНИЙ СЛОН
Ветер, неожиданно изменив направление, подул с берега в океан. Колючая снежная пыль змеей поползла следом за ним между торосами. Ветер подхватил ее на свои широкие крылья и, завертев столбом, бросил навстречу быстро скользящим нартам. В нартах сидели два человека: большой и маленький, отец и сын. Отца звали по-чукотски — Эрмэчин, сына — по-русски, Пашка. Эрмэчину перевалило за пятьдесят. Он был охотником. Пашка прожил на свете в пять раз меньше отца. Он учился в школе и тоже был охотником. Это знали все. И мать, и учительница, и начальник зимовки Степанов, и врач Андрей Иванович, и радисты… Эрмэчин много раз ходил вместе с сыном в море. Пашка помогал ему управлять байдарой, первым замечал в разводьях осторожного зверя, свежевал нерпу, а однажды сам застрелил моржа. После этого случая отец и сын стали ездить на охоту, как равные. Сейчас Эрмэчин вез Пашку из школы на каникулы домой. Пашка хорошо учился всю зиму. Эрмэчин подарил ему за это новенькую берданку, а учительница — большую красивую книгу. На обложке ее были нарисованы зеленые пальмы, ярко-розовый попугай с изогнутым, словно моржовый клык, клювом и большой вислоухий слон. Ни того, ни другого, ни третьего Пашка не видел никогда в жизни.
— Кто это? — спросил он, ткнув пальцем в длинный нос диковинного зверя.
— Слон, — ответила учительница. — Он живет на теплом юге. Книга — лучший подарок. Читай ее внимательнее.
— Лучший подарок для охотника — это ружье, — усмехнулся Эрмэчин.
— Отец говорит правду, — согласился Пашка, — ружье — помощник охотника. Книга, однако, тоже хорошо.
Пашка еще раз взглянул на слона и спрятал подарок учительницы за пазуху, под теплую пушистую малицу. Потом отец и сын сели в нарты. Эрмэчин гикнул, собаки рванулись и понесли их по снежной целине. Пашка, прячась от холода за широкой спиной отца, то и дело ощупывал приклад берданки.
— Ружье не песец, само не убежит, — успокаивал он себя, но после каждого толчка нарт снова тянулся рукой к гладкому полированному прикладу. О книге он тоже не забывал. Она лежала у него под малицей и приятно грела грудь, словно крохотный кусочек того далекого, неведомого юга, который был нарисован на ее обложке. «Когда окончу школу, — думал Пашка, — сяду на пароход и уплыву туда, где живет этот слон. Говорят, там очень жарко. Ну что ж, я тоже узнаю, что это такое». Пашке очень хотелось поделиться этой мыслью с отцом, но у охотников не принято разговаривать без особой необходимости, и он молчал. «Расскажу все матери, — решил наконец он. — Она женщина. Она не осудит».
Когда ветер стал дуть им в лицо, Эрмэчин сел в нартах боком. Пашка сделал так же, как отец. Перед ними открылся океан и плавающие горы голубого льда. Океан был спокоен и ясен. Зимние штормы уже утихли, вода в разводьях посветлела, торосы загорелись фиолетовыми переливами. Зыбь лениво колыхала в заливе ледяную крошку.
У большого припоя, изрытого отдушинами, Пашка толкнул отца локтем.