Когда они приблизились ко мне метров на сорок, я понял, что охота удалась. Одна секунда требовалась для того, чтобы вскинуть штуцер к плечу и выстрелить. Даже если бы звери заметили это коротенькое движение, они все равно никуда не успели бы уйти. Но в этот момент во мне проснулось любопытство: когда же лоси в конце концов заметят грозящую им опасность? Неужели они даже вблизи не могут отличить живое существо, если оно совершенно неподвижно, от самого обычного пня? Или все, что они встречают и видят, воспринимается ими не иначе, как деревья, кусты, камни… Пень! Мне стало весело. Ну что же? Подходите ближе. Ткнитесь мордами. Познакомимся. Но где же «профессор»? Неужели ушел обратно на загонщиков? Корова и бычок почти поравнялись со мной.
И тут я увидел его, осторожного и легкого, с широкой шеей и бородой, блестящими на солнце лопатками и стройными белыми ногами. Это был великолепный зверь. Такой красивый и могучий, что я сразу забыл обо всех своих тревогах. Лось появился на опушке так же неожиданно, как и его сородичи. Он шел по их следам. Но как же не похож он был на тех, кто, рискуя собственной жизнью, торил для него дорогу! Лось не шел, а плыл над сине-розовым снежным раздольем. Ни один мускул не вздрагивал на его литом теле, покрытом темно-бурой, с рыжеватым подкрасом, шерстью. Его несло над полем, как большую смоленую лодку, а белый бурун снега, взбитый его сильными ногами, только сильнее увеличивал это сходство. Все мысли и чувства, наполнявшие меня до этой поры, сами собой отодвинулись на задний план. Забылись и корова, и бычок, и белоснежный заяц. Все это рассеялось, как дым, уступив место горячему желанию непременно добыть этого зверя, выиграв у него поединок в выдержке и сноровке. Почувствует он во мне врага или также опрометчиво пройдет мимо вслед за своей подругой? А у меня хватит ли терпения стоять в такой позе дальше? Ноги давно уже окоченели. Спина озябла так, что казалось, на ней выступил иней. А надо было ждать еще. Ну что же, я приготовился.
Лось часто останавливался, поводил ушами, тянул в широко раздутые ноздри колючий воздух и опять плыл вперед по проложенному следу. Чувствовалось, что он привык хозяйничать в этом участке леса. И даже теперь, изгоняемый отсюда людьми, он шел, не теряя своего достоинства, высоко подняв голову на крутой мускулистой шее. Но вот опять остановка.
«Ну иди же! Иди!» — молил я.
Как назло, загонщики словно сквозь землю провалились. Те, что шли справа и в центре, сбились в кучу. А где же мои левофланговые? Хоть бы легонько подтолкнули!
«Ну иди! Хватит царствовать! Уступи место молодым, тому бычку, что счастливо обошел свою смерть. Пусть на будущий год он станет хозяином стада! Ну еще пять шагов. Только пять! Выйди из-за куста!»
Лось обогнул боярышник и снова остановился. Солнце играло у него на рогах. Сглаженные кончики всех девяти отростков светились нежным перламутровым блеском, так что издали было похоже, будто эти костяные доспехи венчают его голову, как корона. И я вдруг понял, что передо мной стоит лесной царь, старый, умудренный жизнью, познавший радость побед над соперниками. Жалко мне было его? Нет. Жалость приходит позже, когда все волнения позади, зверь лежит на снегу и поэзию охоты сменяет проза жизни.
Я полюбовался быком еще секунду и поднял штуцер…
СЕКРЕТ ДЕДА ЕФИМА
Во время охоты у себя на родине в лесах Кировской области мне посчастливилось узнать любопытный способ добычи тетеревов. Эффективность этого способа оказалась настолько неожиданной, что мне непременно захотелось рассказать о ней любителям охоты на боровую дичь.
Дело, в общем, обстояло так. Просидев как-то ясным морозным утром в шалаше под чучелами от темна до полудня, я не убил ни одного черныша. И вот ведь обида: чем выше поднималось солнце, тем больше тетеревиных стай вылетало из леса и садилось неподалеку от меня на придорожные березы. Стаи были большие и маленькие: по тридцать и по семь штук. Вылетали они спокойно, особняком рассаживались по деревьям, но чучела мои по-прежнему оставались в одиночестве. Ни одна птица не подсела к ним на мой выстрел.