Она замечала какое-то особое состояние Макса, когда он играл в эту игру. Внешне ничего не изменялась, но ей казалось, что там, внутри себя, он улыбается, когда выбранный им персонаж побеждает. Хотя психологи говорили, что у Макса проблемы с чувствами, она знала, что он любит своих виртуальных героев и переживает за них. И её, Диану, он тоже, по своему, любит.
* * *
В лучах заходящего солнца Диана смотрела в своё отражение в окне автобуса. Кто эта лихорадочная, взбалмошная маньячка… Вдруг у Макса случится срыв и пассажиры обратят не него внимание? Он расхнычется, устроит истерику. Впрочем, план «Б» в виде его любимых конфет тоже лежал у неё в сумке. Она усмехнулась тому, что уже начала мыслить как злодейка. До неё понемногу доходил факт, что она украла чужого ребенка, и сломала чью-то жизнь!
А ведь ей так немного надо – немного безмятежности и счастья. Она вспомнила утреннюю паническую атаку – пустоту, зажатую руками голову, дрожь во всем теле. Вот от чего она бежит и для чего совершает эту жертву. Она ласково смотрела на Макса, играющего в «синих и зеленых».
Они остановились на какой-то станции. Сосед разговаривал уже минут десять. Она слушала его невнимательно «У меня завтра День Рождения, семьдесят лет. Буду отмечать дома, в первый раз за десять лет. Обычно я отмечаю свой день рождения в разных странах… Шестьдесят пятый был в Черновцах, позапрошлогодний – во Львове. В прошлом году даже поехал на курорт в Будапеште… но больница всё испортила. Болезнь, знаете ли, обострилась… Поднялось давление и всё-такое на фоне онкологии…». - Диана опустила глаза и вздохнула. – «Вырезать, сказали, нельзя. Облучаюсь постоянно. Вы не расстраивайтесь», – мужчина с добрыми глазами не правильно её понял. Она не переживала за него, просто не хотела чужих проблем. – «А я уже привык к этому. Восемь лет живу с этой мыслью. И это не так страшно, как казалось…» - он запнулся. Человек, пытающийся обмануть себя – грустное зрелище. «Доживет ли он до следующего дня рождения?» – подумала она.
Валентин как будто прочитал её мысли. «Найду какое-нибудь чудесное место на Ланжероне и буду праздновать… Возможно, ко мне присоединится какая-нибудь прелестная барышня» – кокетливо ей подмигнул. От такой вольности она даже рассмеялась. Он был милым.
Валентин рассказал, что дети и внуки живут в Киеве, и он у них часто бывает. Переезжать из родной Одессы никуда не хочет. Жена ушла много лет назад. Так как он не смог найти никого лучше неё, с тех пор он одинок. Он чем-то напомнил ей Диму.
* * *
Они разговаривали уже больше получаса. Его голос успокаивал её. Вдруг она спросила «Интересно, каким будет мир через 30 лет?». «Не знаю - засмеялся Валентин. «Точно знаю, что я этого уже не увижу. Одно могу сказать – мир изменится, а вы нет. Иногда легче прожить 30 лет, чем один день. Знаете, бывают такие дни как целая жизнь! А потом следующие годы – летят как снежинки».
Они проезжали Умань… Она когда-то была в этом городке на экскурсии, но сейчас, в сумерках, ей бросилась в глаза только зеленая крыша автовокзала на которой были закреплены большие красные буквы с названием городка. Они тронулись. Автобус быстро катил по чистой весенней дороге.
«У вас были такие дни, которые определили вашу дальнейшую жизнь?» спросил Валентин. Пожалуй, сейчас она не могла ответить отрицательно. Такой день у неё, наверное, сегодня. Но она, конечно, промолчала.
Валентин посмотрел на закат «А у меня был, всего один, давным-давно. Хотя я прожил не плохую жизнь, но тот день, как камешек среди песчинок, такой не забудешь и ни с чем не перепутаешь. Это случилось почти пятьдесят лет назад…». Валентин стал рассказывать…
* * *
«Тот день начался неправильно – с ужина, а не с завтрака. Я был студентом и всю ночью готовился к экзаменам в институте. Поэтому поужинал в шесть утра и лег спать. Проснулся в восемь, то есть по сути почти не спал. Этот день стал для меня продолжением предыдущего. - Он громко засопел. - Я не выспался, понимаете, экзамены стояли плотно в графике, один за другим. Преподаватель на физмате был строгим – старая школа - очень фундаментально преподавал свой предмет, и также жестко спрашивал. Я был невыспавшийся, усталый... я проспал. Впрочем, я повторяюсь.