Когда проснулся, понял, что экзамен уже начался. Если я не появлюсь в течение часа, меня отчислят. В те времена порядки были не то, что сейчас – не прийти на экзамен без уважительной причины равнялось дезертирству».
Она смотрела на него. За улыбкой была какая-то боль – в уголках губ, на сморщенном носу, в глазах.
«Я взял машину отца – старый запорожец. Вообще-то мне нельзя было его брать. Но я взял, хотя водил неуверенно. Я завел его, выехал на главную улицу, потом свернул в переулок, близкий к институту, чтобы сократить дорогу. Там почти никого не было, ну почти никого. Был только один человек – странный и грязный. Я никуда не сворачивал, просто ехал, а он упал под машину. Прошло несколько секунд, очень-очень медленных, и я увидел его лежащим в луже крови. Он несомненно был мертв. Позднее я узнал, что это местный алкаш. Я объехал его и поехал на экзамен…»
Она смотрела на него с сожалением. Она слышала о таком и раньше – по телевизору, читала в газетах. Но её почему-то взволновала история соседа. А в голове крутился единственный вопрос, который она решила озвучить «Вы не вернулись на то место?»
«Нет, я вообще очень долго делал вид, что этого не было, и вел себя как преступник. Тщательно вымыл машину. Свидетелей не было. Милиция особо никого и не искала. Родственников у этого человека не было, заявления никто не подавал…
Этот день – мой камешек в песке. Даже не день – несколько секунд, очень-очень-очень медленных секунд. Мне кажется, в них я прожил отдельную жизнь. Какой-то коллапс времени. Я всегда о них помню… помнил о том дне, когда проходил облучение в больнице, когда разводился с женой, крестил внуков… Моя жизнь в целом сложилась, я состоялся, но… со мной всегда был этот день и со мной всегда присутствовал тот человек. Я так и не смог от него избавиться. Сейчас я каждый свой день рождения делаю ему подарок – покупаю бутылку дорогой водки. Сам не пью, здоровье не позволяет. Откупориваю бутылку, ставлю стакан где-нибудь и ухожу. Думаю, мы почти подружились. Там – он поднял глаза вверх – мы точно будем друзьями».
* * *
Проснулся Макс. Он был тихим и сонным. Надо было его покормить…
Перекусив, он потянулся к планшету. Она смотрела, как он играет в «Синих и зеленых». Тролль и Мерилин сражались, а над ними летал ангел, стараясь сбить Тролля. Это не помогло и вскоре синий исчез. Победив на этом этапе, зеленый победоносно прыгал по экрану. Исчез и ангел, но игра был не закончена. Гном, по-видимому, пока не участвовал.
Половину дороги они уже проехали. Через несколько часов начнется новая жизнь, без одиночества, без убивающей зависти, без страха по утрам. Она старалась представить, как Макс вырастет и станет называть её мамой. Вспомнит ли он родителей? Если да, она придумает убедительное объяснение, почему он не сможет с ними видеться. Сделает такой себе уголок их памяти… она содрогнулась от самой себя, от того, что уже готова к тому, чтобы разрешить думать Максу, что его родители умерли…
Макс особенный ребенок с особенными чувствами. Вероятно, никогда не заговорит или будет говорить мало. Он всегда будет жить в своем мире. Он никогда не обнимает её, хотя иногда позволяет себя обнимать. Тревоги в его мире не были похожи на тревоги обычных детей. Если бы он гулял по улице и его кто-то попросил пойти за ним – он бы пошел с интересом и без страха. В нём бы не сработал инстинкт самосохранения, как у других детей. А вот если бы кто-то, кого он не знает, взял его за руку, инстинкт сработал бы с точностью до наоборот – когда такое происходило, он кричал на весь квартал. Он очень остро реагировал на прикосновения и не обязательно чужих людей. Так он относился соседям и своей бабушке, которая всё же была для него чужая. Зато, например, старенькому доктору из поликлиники разрешал к себе прикасаться. Иногда у неё появлялось ощущение, что он просто терпит объятия, но знала, что возможность его касаться – это привилегия, доступная только избранным. И она, Диана, среди них, вернее теперь уже единственная. Она вспомнила своего отца, сухого и неэмоционального человека, которого любила, но о его любви скорее догадывалась по поступками, нежели по разговорам и телесным проявлениям.